Двое. Один — сзади, в двух шагах. Второй — впереди, перекрывая проход. Такие здесь водились стаями, как крысы на помойке. Тот, что впереди, был здоровый, с квадратным лицом и сломанным носом. Тот, что сзади — помельче, повёрткий, с бегающими глазками.
— Не шуми, парень, — сказал квадратнолицый. — Отдай, чего в лавке получил, и разойдёмся.
Следили. Стояли у лавки, видели, как он выходил, прочитали по лицу, что сделка была удачной. А может, наводка от кого-то из рыночных — здесь у каждого свои глаза и уши. Скупщик тоже мог, кстати… не слишком вероятно, но мог.
Бежать — некуда. Проход узкий, спереди — здоровый, сзади — вёрткий. Через проход не проскочить, а вернуться — тоже не факт, что прокатит. Драться он не умеет. Никогда не умел, в обеих жизнях. В прошлой — потому что комплекция с физподготовкой не позволяли, в этой — потому что боевых навыков не завезли. Но вот с телосложением-то сейчас всё гораздо лучше. Против настоящих бойцов не прокатит, а вот против двух гопников…
— Мужики, у меня ничего нет, — Семён поднял руки, демонстрируя пустые ладони. — Вы ошиблись.
— Не хочешь, значит, по-хорошему, — вёрткий сзади шагнул ближе.
Здоровый сделал шаг вперёд. В руке блеснуло что-то — нож? Нет, заточка — расплющенный гвоздь, примотанный к деревяшке. Дёшево и сердито, но дырку в боку сделает без проблем.
Семён не думал. Тело решило само. Он рванулся вперёд — не на урку, а на стену слева. Ноги оттолкнулись от земли, правая нога встала на выступ кирпичной кладки — полтора метра от земли, — и он перелетел через здоровяка, оттолкнувшись от стены, как от трамплина. Приземлился за спиной грабителя, чуть не потеряв равновесие — сапоги скользнули по мокрым камням, но тело само скомпенсировало, сместив центр тяжести.
Мордастый крутнулся, выставив заточку. Быстро — для обычного бандита, медленно — для семёнова восприятия, которое разогналось так, что окружающий мир будто увяз в киселе. Он видел руку с заточкой, видел траекторию удара, видел удивление на лице грабителя — не ожидал такого от тощего пацана.
Семён перехватил руку с заточкой — за предплечье, обеими руками, — и дёрнул вниз, одновременно шагнув в сторону. Движение было корявым, неумелым, никакой техники — но квадратный не смог вырваться, а инерция собственного замаха протащила его вперёд, и он со всей дури впечатался мордой в ту самую стену, от которой Семён только что оттолкнулся. Хрустнуло, нос — и так сломанный — сломался повторно. Гопник взвыл и осел, хватаясь за лицо.
Вёрткий, увидев такое дело, вместо того чтобы отступить, наоборот, кинулся вперёд, выхватив откуда-то кастет. Семён не стал выходить на честный бой, даже не стал уворачиваться — просто рванул назад, в тот проход, откуда пришёл. Проход кончился, начались торговые ряды. Народ, суета, крики. Семён нырнул в толпу, сбросив скорость и мгновенно перестроившись. Только что бежал — и вот уже идёт, неторопливо, руки в карманах, плечи ссутулены. Маскировка выручала — энергии не хватало на полноценный образ, но чуть сместить акценты, чуть изменить посадку головы, чуть по-другому ступать…
Он свернул между лотками, прошёл мимо толпы, глазеющей на какого-то фокусника, проскользнул под навес и вышел с другой стороны ряда. Обернулся.
Вёрткий стоял в пяти метрах — крутил головой, пытаясь найти жертву в толпе. Его взгляд скользнул по Семёну — и скользнул мимо. Не узнал. Не узнал, потому что тот, за кем он бежал — бежал в пиджаке и определённой манере двигаться, а этот — сутулый парень без пиджака, руки в карманах, шаркает ногами. Другой человек. Пиджак, кстати, Семён скинул прямо на бегу, как только нырнул в толпу — навык подсказал, что смена силуэта путает преследователя лучше любого другого финта. Пиджак валялся где-то между лотками. Жалко, конечно, но в карманах пиджака не было ничего ценного — деньги он ещё в лавке переложил в штаны.
Неудачливый грабитель ещё покрутился минуту — и ушёл. Видимо, решил, что овчинка выделки не стоит, или побежал проверять подельника. Семён подождал ещё пять минут, потом десять — и тихо растворился в рыночной толпе. Руки тряслись. Колени подгибались. Костяшки правой руки были ободраны до крови — об стену, видимо, когда грабителя тормозил. Ссадины затягивались на глазах, но дрожь не унималась.