В себя пришел, все еще находясь на карачках, но в совершенно другой обстановке. Опять вокруг виднелся молодой лесок, и даже солнышко светило, временами проглядывая сквозь прорехи в шустро пробегавших облаках. Ветер оставался, но шумевший вокруг лес был совсем не таким жутким, как всего несколько секунд назад.
А секунд ли? Не вставая, я перевалился на пятую точку, отдышался и достал телефон. Когда пытался активировать карту, сознание зацепилась за время. Да уж, вот это я прогулялся! Оказалось, что прошло почти двадцать минут. Несмотря на то, что больше на мозг ничего не давило, было очень страшно. И как теперь добираться до села, когда творится такая жесть?! И ведь не факт, что это дело можно пересидеть. Сразу почему-то вспомнились вопли рыжего паренька, обращенные к кому-то в глубине леса.
От странностей и непоняток в голове жужжал рой самых разных мыслей. А тут еще и погода. Я понимаю, весна в этом плане штука непредсказуемая, но слишком уж резкий переход от яркого солнечного дня к ветру и явно намечающемуся дождю.
Пока приходил в себя, солнце закрыли совсем уж тяжелые тучи и по моей кепке начали бить пока еще редкие капли. Находиться под открытым небом стало совсем уже неуютно, особенно с моими городскими привычками. Теперь похожая на пристанище бомжа бытовка показалась мне прямо царскими хромами, так что я, не задерживаясь, добежал до оставшегося от некогда большого дома фундамента, запрыгнул на него как на ступеньку и открыл скрипнувшую дверь вагончика. Через секунду она скрипнула еще раз, отсекая меня от внешних невзгод. На довольно хлипкой преграде даже обнаружился небольшой засов, которым я тут же и воспользовался.
Оказавшись в четырех стенах, да еще и под крышей, мне стало намного легче. Все, что происходило всего пару минут назад, вдруг показалось надуманным и каким-то нереальным. Словно кошмарные метания по лесу мне приснились, а сейчас я проснулся. Начавшийся за окном дождь всего лишь усиливал внутренний уют бытовки. Кажется, сработали предохранители сознания, заставляя по-детски не верить в то, что может повредить рассудок.
Как бы то ни было, мне удалось расслабиться. Повезло, что ветер дул в тыльную часть вагончика и не пришлось закрывать чем-то окно, чтобы не залило. Похолодало, так что я быстро достал свитер и надел его под ветровку. Зацепившийся за буржуйку взгляд вызвал непреодолимое желание погреться у живого огня. Даже горестно вздохнул, печалясь, что не додумался прихватить из леса пару сухих палок, которые сейчас безнадежно намокнут. Но затем, осмотревшись, увидел в углу за дверью ранее не замеченную мною стопку коротких и толстых веток, небрежно обрубленных топором. Похоже, люди все же здесь иногда ночевали. Вот и ответ на вопрос, почему никто не стащил отсюда буржуйку на металлолом.
Дрова были более чем сухие. Можно даже сказать, слегка трухлявыми, но это только в плюс. Воспользовавшись зажигалкой, немного помучавшись, я все же сумел разжечь огонь. Набросал в топку обрубков и с блаженным вздохом протянул руки к набирающему силы огню. Печь была сработана грамотно, и внутрь бытовки дым практически не попадал. Мелочь, а приятно.
Еще бы прилечь да подремать, и вообще было бы чудесно. Туристический каремат я с собой взять не догадался надеялся, что переночую в деревне. Хорошо, хоть прихватил его младшего брата – огрызок, который гламурные туристы и собиратели грибов таскают на пятой точке, чтобы в любой момент можно было посидеть даже на сырых пеньках. Усевшись на этот лоскуток, я облокотился на стену и принялся медитировать на огонь, бликующий через полуприкрытую дверцу буржуйки. Думать о том, что делать дальше совершенно не хотелось. С чисто с детской непосредственностью я решил, что спрятался в домике, причем в прямом смысле этого слова, и можно отгородиться не только от внешнего мира, но и от неприятных перспектив. Вот закончится дождь, тогда и подумаю. Правда, скорее всего, придется здесь же и ночевать. Вряд ли удастся дойти до вечера. От перспектив возвращения на тропу в лесу пробила дрожь и хотелось одного – просто смотреть на огонь.
Правда, кроме напуганного сознания имелся еще и желудок, которому на все эти страсти совершенно наплевать. А что? Помирать прямо сейчас не собираемся? Так почему бы не пожрать? Это я так перевел на русский урчание моего организма.