– Дурдом какой-то, – недовольно мотнул я головой и последовал его примеру, но по нормальному – через дверь.
Вода в кружке уже закипела, и нужно было засыпать кашу. Немного помешав получившееся варево, я погасил таблетки спирта и оставил кашу доходить, а сам решил вернуться к прерванному разговору.
– Эй, Колыван! Выходи! Ты обещал мне кое-что рассказать. Прямо-таки клялся. Колыва-а-ан!
А в ответ тишина. Еще пару раз позвав куда-то пропустившегося домового, я в буквальном смысле махнул рукой и принялся за ужин, который у меня совместился с завтраком и обедом. Конечно, кашки не хватило, поэтому заварил еще кружку чая, запив ею шоколадный батончик. И только после этого желудок с большой натяжкой согласился, что голодная смерть нам больше не грозит.
Давно заметил, что после того, как поем, настроение у меня становится благодушным и почти философским. Даже недавние страсти хоть и не выветрились из головы, но подернулись какой-то пленкой нереальности. Не будь все так явно и жутко, я бы прямо сейчас убедил себя в том, что все это мне померещилось.
Выбравшись наружу, немножко погулял по росшей на валу дубовой роще. Посмотрел на шикарное закатное зарево над далекими болотами. Затем вернулся в вагончик, разжег огонь в буржуйке, забросив туда практически все дрова, и улегся спать прямо на полу. Причем настроение было настолько благодушным, что особо не переживал об уже подступавшей ночной прохладе. Какими коварными бывают весенние ночи, знает любой, кто в эту пору забывал перед сном закрыть форточку. У меня вместо форточки зияла прореха разбитого окна, о чем стоило бы как-то побеспокоиться, но я почему-то отмахнулся от этой мысли.
Глава 4
Глава 4
Сон был на удивление спокойным и даже благостным. Если бы проспал до рассвета, то наверняка подумал бы, что вчерашние события реально привиделись. Но проснулся я задолго до того, как взошло солнце. Причем проснулся совсем не от холода. В вагончике было достаточно тепло, несмотря на то что буржуйка давно остыла. И только полностью осознал странность всего этого и на всякий случай ущипнул себя, заметил домового. Хорошо различимым в лунном свете, который проникал через развороченное окно, Колыван сидел на полу по-турецки и сверлил меня сердитым взглядом. И опять это странное спокойствие и отсутствие страха. А ведь злобно пялящееся на меня существо недавно кидалась кружкой, к тому же оставило на деревянном полу неслабые такие борозды. Но страха нет, и по-прежнему непонятно, по какой причине. Мало того, я тут же вспомнил о невыполненном обещании:
– Привет, Колыван. Кажется, ты клялся рассказать мне о каком-то косолапом, а сам куда-то пропал.
– Не пропадал я, просто ослабел, когда прорывался домой. Вот сил показаться и не осталось.
Похоже, ему для визуализации нужна дополнительная энергия. Возможно, даже бо́льшая, чем для швыряния кружками. Борясь с неведомой силой, домовой посадил свою магическую батарейку, а сейчас, когда взошла луна, сумел ее подзарядить. Аналогия с привычными гаджетами позволяла удерживать ощущение реальности происходящего.
– Так что там насчет косолапого? Кто это такой и почему он тебя вышвырнул из дома?
– А ты не знаешь? – ехидно прищурился Колыван, на что я, теряя терпение, резко ответил:
– Представь себе, не знаю, но это не помешает мне еще раз попросить незнамо кого выкинуть тебя на улицу.
– Не надо, – тут же встрепенуться домовой и начал выдавать удобоваримую информацию. – Косолапым я кличу духа-охранителя этого места. Так его называл хозяин.
– А кто твой хозяин и где он сейчас? – на всякий случай спросил я, напрягшись от того, что, кроме мелкого полтергейста и какого-то непонятного духа-хранителя, тут есть еще и хозяин. И возможно он опаснее, чем все духи, вместе взятые.
– Нету его, убили красноперые.
– Красноперые? – в который раз попугайчиком повторил я, и эта ситуация начинала бесить.
– Ну, те, которые царя-батюшку извели.
Вот это номер! Если Колыван не врет, то хозяина дома, от которого остался один фундамент, расстреляли большевики. И с тех пор домовой здесь кукует в одиночку. Или нет? Кто-то же поставил эту бытовку. Вопросы в голове накапливались с пугающей скоростью, но я решительно отмахнулся от более поздних и вернулся к первоначальному. Почему-то казалось, что это сейчас важнее всего:
– И кто он такой, этот дух-хранитель? Что он может?
– Да все он может! Истинный хозяин этого места. Тут все ему подвластно. Силища неимоверная, правда умом слабоват. Ай! – вдруг взвизгнул домовой.