— Я не—
— Заткнись и слушай, если хочешь выбраться живым. Думаю, у нас три минуты, может, меньше. — Он смотрит на часы, щёлкает второй замок и переходит к третьему. — Тебе нужно найти в этом здании другого человека — с кем поговорить. Вот как оно тебя берёт. Не оставайся один. Если ты не с другим человеком — оно заставляет тебя забыть. О жизни там. О людях.
— Но здесь никого нет—
Вёрджил разворачивается и хватает его за плечи.
— Никаких электронных коммуникаций. Никаких смс. Никаких писем. Только живое общение. Ты понимаешь?
— Я… да. Но тут пусто.
— Не так пусто, как кажется, — отвечает он, поглядывая на часы. — Чёрт. Две минуты. — Он бросается к шкафу и начинает рыться в бумагах. Сердце Джо колотится.
— Да. На третьем этаже был мужчина, — говорит он торопливо. — Он—
— Третий этаж? — Вёрджил едва не кричит, разворачиваясь к нему. — Ни при каких обстоятельствах, никогда-никогда не ходи на третий этаж. Даже если тебе покажется, что от этого зависит твоя жизнь, — понимаешь?
— Д-да.
Вёрджил срывается вперёд, листы разлетаются, и снова хватает Джо.
— Повтори мне это.
Перед глазами встаёт спина мужчины — вздымающаяся в такт усилиям. Вздутые вены. Измазанные красным губы.
— Никогда не ходить на третий этаж, — шепчет Джо.
— Никогда. — Вёрджил смотрит на часы. — Девяносто секунд.
Джо захлёбывается.
— Тогда… кого мне искать? Я говорил с… IT-женщиной? Хильдой?
Вёрджил замирает, моргая.
— Ты нашёл Хильду?
— Она… она просто внизу, да.
Он делает шаг назад и смотрит на Джо с головы до ног.
— Я… я был почти уверен, что она потеряна. Удивительно. Возможно, в тебе что-то есть. На. — Он вкладывает в руку Джо листок бумаги. Ещё один набор уравнений — как тот, что был сегодня утром. — Иди назад к Хильде. Покажи ей это. Поможет. Но теперь они тебя вычислили. Единственный выход — идти вглубь.
Компьютер снова пингует, и Вёрджил подпрыгивает.
Он уже на полпути к двери, когда Джо кричит ему вслед, размахивая листком.
— Что это значит? Я не понимаю ни слова в этом!
Вёрджил останавливается, смотрит на часы, полуоборачивается.
— Кто самый важный человек в твоей жизни?
Джо моргает.
— Что?
— Давай же, — настаивает Вёрджил. — Давай. Это не должно быть трудным вопросом.
Джо открывает рот — но вопрос настолько личный, что внутри только смущение, тошнота, потом вина за то, что не может ответить.
Мама , — шепчет что-то в глубине мозга. Она всегда ею была.
— Не знаю.
Вёрджил вздыхает, разочарованно качая головой.
— Кем бы это ни было — держись за это воспоминание. Не забывай о них. Придётся идти вглубь, понимаешь? Пообещай мне, что не забудешь.
Джо запинается — захлестнутый внезапным потоком эмоций и напряжения.
— Но я—
— Пообещай мне! — кричит Вёрджил.
— Я… обещаю.
Свет в коридоре гаснет — оба погружаются в темноту.
— Господи помилуй, — бормочет Вёрджил, — и в грохоте невидимых шагов его нет.
ЧЕТЫРЕ
Джо стоит в кромешно чёрном коридоре и пытается не паниковать. Вдалеке нарастает глухой стук механизмов — будто приближается. Странное сообщение на компьютере выжжено в сознании.
Нашёл вас.
Он хочет только одного — выбраться.
Выйти, пойти домой и никогда, никогда не возвращаться в это проклятое здание.
Вёрджил давно ушёл. В темноте Джо тянется за телефонным фонариком — и обнаруживает, что карман пуст. Вёрджил выбросил его в окно.
Блин.
А это ещё и кошелёк — платить за автобус. Даже когда он всё-таки выйдет отсюда, что делать? Пешком идти домой — пятнадцать миль через центральный Лондон? Это займёт весь день. Телефон был и единственным средством связи, и удостоверением, и вообще всем. Без телефона у него ничего нет.
Ничего, кроме пистолета убийцы за поясом брюк, карты доступа и листка бумаги с непостижимой математикой.
Он бежит.
Руками по стене он продвигается по коридору. Как далеко было до лестницы? Должны же быть световые указатели аварийного выхода — но их нет.
Ничего.
Двери закрыты. Жалюзи опущены.
Полная темнота.
Свету не за что ухватиться.
Нащупывая путь, он проходит одну дверь, потом другую, потом ещё. Воспользоваться ли картой — попробовать открыть? Мозг скачет: безумные образы того, что может быть за дверями, борются со страхом темноты. Мужчины с измазанными красным ртами. Работники, которые не могут говорить.