Потом окончила:
- Ни один из нас не вмешается в судьбу младшего народа. Я вызываю спасателей. Тебе будут рады в Небесных Палатах, полетели со мной!
Доктор усмехнулся и развел руками:
- Кого я тогда оставлю позади? И смогу ли я с этим жить? А ты - ты сможешь, Меранавана-да?
Рыжеволосая задумалась. Она с тревогой наблюдала, как последний представитель самой древней расы обходит кучку дикарей, успокаивает причитающую старушку, расставляет пошире фонари...
Девочка вздохнула, смахнула слезу. С сомнением пощупала скалу под ногами:
- Давайте, разведу костер. Хотя сегодняшняя ночь холоднее, чем прошлая, тепло до утра постараюсь растянуть.
- Всех костер не защитит, - заметил Расни, караулящий шары из лезвий с трубкой наготове. - Здесь сколько людей!
Жители деревни теснились друг к другу, кричали младенцы. Масло в фонарях заканчивалось, они светили всё тусклее, и голодная тьма подступала.
- Что же делать? - бессильно опустила челнок иллинойка.
Шотландец подошел уже с другой стороны, он успел обойти толпу кругом.
- Шелли, подними-ка рукав.
Девочка загнула манжет своего нового платья. Штрихи на ране всё ещё светились.
- Интересно, - оживилась Меранавана. - Мои нити соединились с твоей паутиной и до сих не распались, хотя я их не поддерживала.
- Супермолекула служит матрицей для квантовой материи, стабилизирует её и без поля, - объяснил Доктор.
Пряха и Ткачиха уставились друг другу в глаза, одновременно что-то соображая.
- У тебя нет столько паутины, - склонила головку одна.
- Распущу одежду. Пусть все скинутся. Но у тебя нет столько энергии, - отвечала другая.
- Не твои проблемы!
Через полчаса очередь из стариков, малышей, копейщиков, женщин начала подходить к концу. Гора паутинных платьев у ног Шелли росла. Голых арахнойцев мучил холод, но согревало сознание своей важной роли в общем спасении. Инга скинула мокасины и положила на кирасу с конскими головами. Она всё изумлялась:
- Как у тебя получилось убедить их отдать последние вещи, Доктор? Ни меня, ни князя никто не хотел слушать. Есть ли существа во Вселенной, с которыми ты не можешь найти общий язык?
- Да.
- И кто это?
- Подростки.
Рыжеволосая вылезла из подаренного платья и бросила его в общую кучу:
- К нейросети здесь никто не подключен. Так что ничего, похожу нагишом.
- Спасибо, Мера! - улыбнулась Шелли. - Я тебе потом ещё лучше сотку, с выточками, с басками.
Иллинойка рассмеялась.
Остатки масла слили в четыре фонаря. Один Расни носил за Меранаваной, прикрывая её мечом от шаров - стрелы у него давно закончились. Второй таскала босоногая Инга, пока Шелли занималась плетением. Последние держали воины с двух сторон толпы.
Оказавшись неподалёку от галлифрейца, кандидат медицинских наук осторожно спросила:
- Доктор, если это потоки частиц, то почему они тянутся и закручиваются?
- Смотри, свет тоже отражается от поверхностей и преломляется. Это антисвет, на который, кроме интерференции, действуют ещё процессы взаимодействия фотонов...
- Стощупальцевый Осьминог?
- Да, - махнул рукой препод.
Арахнойцы жались друг к другу. Ночь итак была зябкой, а тут ещё мерцающий челнок высасывал жалкие крупицы тепла из камней.
Два младенца скулили от холода на руках у матери. Женщина отдала все пеленки Ткачихе, и теперь пыталась согреть детей своим дыханием. Доктор скинул жилет, протянул ей. Сюртук ушел раньше.
Черные щупальца высовывались из тени, заворачивались водоворотами, исчезали. С одной стороны освещенного поля кидала нити Шелли, с другой их подхватывала Меранавана и напитывала энергией. Плетение тускло мерцало, подвешенное на воткнутых в землю копьях.
Когда Покров будет готов, он разгорится и закроет десятки метров от губительных лучей. Но пока света от него почти не было. Девочки двигались вокруг жителей, лицом к людям и спиной к ползущей тьме.
Прямо в голову маленькой мастерицы полетел клубок из лезвий. Инга отбила его Книгой Ткачей. Каждый раз, когда ей это удавалось, слышался горестный вздох Хранителя.
Тут из темноты высунулось очень мощное щупальце. Толпа вскрикнула, шарахнулась прочь, опрокинув фонарь.
- Стоять! Там гибель! - голос Доктора прошелся, словно львиный рык по стаду овец. Арахнойцы замерли. Со стороны погасшего фонаря послышались крики, стоны боли - Осьминог собирал свою жатву.
Галлифреец кинулся туда, запрыгнул на единственный валун в округе, включил на максимум свечение отвертки и воздел её над головой. Жадная тьма отступила, облизываясь закрученными языками.
Через минуту новый мощный водоворот завертелся на свету, опрокидывая опоры. Поддерживающее копьё упало, второе, третье! Плетение просело, сейчас оборвется...