- Честно говоря, у меня нет слов...
Эван улыбнулся, мысленно отметил очередную победу дедуктивного подхода и попросил бармена поставить цветы в воду.
- Вас поразил букет, или же записка, столь виртуозно оставленная в кармане вашего пиджака?
- И то и другое. Но прежде чем продолжить беседу, я хотела бы знать ваше имя.
- Вот вам краткая биографическая справка: Уильям Коупланд, преподаватель в Сиднейском университете, не женат. Этого достаточно, чтобы вы поняли, как вести себя в компании со мной?
- Вполне, - вновь этот взгляд, - но мне всё же интересно: вы подбрасываете записки каждому, кто не смотрит под ноги?
- Далеко не каждому, мисс Спаркс.
- Мисс?
- Кольцо на безымянном пальце не обручальное. Когда вы положили руку на барную стойку, ваша ладонь оставалась немного приподнятой, если это не артрит, то я бы предположил, что нечто мешает вашей ухоженной руке принять нормальное положение. Например, драгоценный камень. Скажем, родолит. Старый фокус с кольцом. Но я понимаю, Дженнифер, это своего рода запасной аэродром на случай, если незнакомец окажется одиозной фигурой-раздражителем и без того экзальтированного детектива. И ещё одно - серебро вам к лицу, не сочтите за клише.
Дженнифер некоторое время просто молчала, пытаясь понять: кто здесь детектив - она или Уильям Коупланд?
- Благодарю. Вы необычайно наблюдательны, мистер...
- Уильям.
- Уильям. Но подозревать кого-то - часть моей профессии. Образ жизни. И мне не совсем понятны ваши мотивы.
- Как давно вы заглядывали в зеркало, мисс Спаркс?
- Буквально вчера.
- И вы полагаете, ваше грубое обаяние не может быть мотивом?
- Это... неожиданно, - для человека, неспособного на беспробудное самолюбование, подобного рода комплименты всегда будут занозой. Дженнифер почувствовала, как её щеки вспыхнули из-за приливающей к ним крови.
- Неожиданно? Я хочу, чтобы вы поняли: правильные черты лица, карие глаза, обрамленные густыми ресницами на бархатно-бледном холсте вашей кожи, резкий излом бровей - всё это лишь визитная карточка. Потому я и пригласил вас в это не самое роскошное заведение. Но согласитесь, оно подходит нам лучше всего.
- Здесь шумно. А вы, судя по всему, не любите, когда посторонние люди обращают внимание на ваши речи.
- Я преподаватель, Дженнифер. Я обречён на внимание. Но отчасти вы правы.
- Отчасти?
Харизма Эвана гигантской волной обрушилась на детектива. Но слушая его, Дженнифер не могла избавиться от мысли: если утренняя встреча была случайностью, когда Уильям Коупланд успел написать то приглашение, оставленное в кармане её пиджака?
6 марта, 1974 год. Сидней
Вопросы. Как часто вы их задаете, Аннет?
Мы оплакиваем горе, о котором не имеем представления, всем миром хороним не своих детей, отдавая наше ментальное равновесие удалённым трагедиям. Скорбим и сопереживаем, помним тех, кого и не знали. Но в то же время, моя дорогая, мы умудряемся не замечать жестокости, подступившей так близко, что можно ощутить её запах. Металлический аромат крови, "железный" дух morte orribile, примеряющей своё платье на тех, кто ещё дышит. Возможно, вас не пугает сама идея смерти. Именно той кончины, какой вы её себе представляете. Ведь вы твёрдо уверены в том, что вам нечего терять. Так скажите мне, что вы готовы умереть, Аннет, и я всенепременно помогу вам это сделать.
Как мне удалось выжить? Я расскажу вам. Пусть и не сегодня.
Но вы обязаны узнать историю одной одинокой женщины.
Ханна Эпплгейт работала в "Едином Почтовом Департаменте". Те письма, которые вы получили ранее, нашли своего адресата благодаря немолодой леди, изо дня в день сортировавшей конверты по странам-получателям. Скромная должность, низкий уровень ответственности, достойная заработная плата лучше любых слов характеризовали Ханну. Замкнутая женщина, погрузившаяся в пучину своей тоски, нашла, чем можно занять остаток жизни - жизни, которой она не могла лишить себя, будучи слабым человеком, брошенным где-то на задворках лучших лет.
То, что мы называем "притяжением полярностей" совсем недалеко от истины. Это закон самой природы: тела, наэлектризованные равными противоположными зарядами, соприкасаясь, теряют свойства притяжения. Заряды нейтрализуются, система обретает равновесие, которого ей не хватало всю осознанную жизнь, если вы понимаете, о чем говорит ваш покорный слуга, Аннет. Супруг Ханны, мистер Эпплгейт, верил, что утешение, решение проблемы или ответы на вопросы можно найти в бутылке. Выпустить пар, по его мнению, означало хорошенько набраться и затеять драку с незнакомыми людьми, которые зачастую оказывались чуть более трезвыми, чтобы выйти из схватки победителями. Миссис Эпплгейт приходилось вызволять мужа из множества передряг, получая взамен бесконечные упрёки и синяки.
Но у неё было что-то.
Нечто отдаленно напоминающее семью, для которой она хранила уют никому не нужного очага. Ханна променяла своё здравие на призрачный шанс существования, как у всех - разговорчивых подруг, тишайших коллег, обеспокоенных родственников. Когда Миссис Эпплгейт рассказывала мне свою историю, она постоянно упоминала шкатулку, в которой хранится золото, подаренное ей несчастным супругом.