– Идем дальше, – проворчал он, не скрывая злости.
А что они могли сделать, если, по его прикидкам, находились уже на середине моста? Путь назад оказался бы в два раза длиннее, если вообще возможен в их ситуации.
– Ну так шевели батонами, дед, – скрипнула зубами Искра, стараясь держаться уверенно, но голос ее дрогнул.
Учитель подал знак сыну. Два похлопывания по ноге – идем дальше. Немой сразу двинулся вперед. Отец пополз следом, чтобы разделяющая их дистанция оставалась минимальной. Но, прежде чем успел подтянуть ногу и перенести тяжесть тела, снова раздался скрежет, на этот раз более длинный, пронзительный и громкий. И сразу после этого труба просела на десяток-другой сантиметров, а потом снова остановилась под аккомпанемент громкого треска, который полностью не стих, переродившись в серию похрустываний, сопровождавшихся странной вибрацией металла.
– Назад! – заорал Помнящий, подавая знак сыну. Увы, легче было сказать, чем сделать. Особенно ему, из-за габаритов и узлов, что путались под ногами. Чувствуя напор Немого спереди и затор в виде Искры сзади, он развернулся и крикнул девушке: – Ты должна мне помочь! Ухватись за этот проклятущий узел и отползай, удерживай его за…
Дальнейшие слова застряли у него в глотке, поскольку треск с каждой секундой нарастал, а когда достиг пика, труба под ними с громким хрустом сломалась, точно на уровне спины Немого, и начала все сильнее прогибаться книзу. Парень запаниковал. Он напирал на отца, а тот, блокированный собственным багажом, не мог отступить. Успокаивающие похлопывания не помогали: страх перед падением был слишком силен.
Труба уже свисала под углом градусов в двадцать, и этого хватило, чтобы Немой начал соскальзывать. Он инстинктивно уперся руками в металл, но даже самый сильный человек не сумел бы слишком долго висеть в такой позе, особенно учитывая, что наклон продолжал увеличиваться.
Помнящий тоже начал паниковать. Свободного пространства перед ним было мало, но даже там он видел дневной свет. И ослепительное сияние расширялось. Немой странно забулькал – за миг до того, как перестал упираться руками в стенки: те, не привыкшие к усилиям, просто-напросто не выдержали. Мигом позже парень обрушился вниз. Отец, ни секунды не раздумывая, ухватил его за щиколотку. Вместе они принялись сползать в свет. К счастью, медленно, поскольку сил у Учителя было побольше и он успешно тормозил их соскальзывание, но все равно не мог остановиться полностью. Сантиметр за сантиметром они сползали к концу трубы.
Немой, который уже свешивался наружу до пояса, дергался, словно безумный.
– Успокойся! – крикнул Помнящий в бессильной злости, понимая, что парень вот-вот вырвется у него из рук и полетит вниз, прямо в русло почти пересохшей реки, а он ничего не сумеет поделать. Более того, через секунду и сам разделит судьбу сына, поскольку труба все клонилась и зловеще потрескивала. – Нет! – рыкнул он, чувствуя пинок в запястье, после которого рука, которой он удерживал щиколотку Немого, утратила чувствительность. Парень сразу же исчез из поля зрения. Перед слезящимися глазами Учителя осталось лишь пятно яркой белизны. После часа, проведенного в абсолютной темноте, сияние солнца мигом лишило его зрения.
Он уступил, подчинился гравитации, зная, что проиграл последний и самый важный бой в своей жизни. Выпал в ослепительный свет дня, безвольный и не желающий сражаться. Боль пришла неожиданно быстро. Ладони его, а после и плечи столкнулись с чем-то горячим и твердым.
Глава 29
Корабль
– Маска! – прозвучали в его ушах, пробившись сквозь сильный шум, едва слышимые слова. – Надень на него маску, ты, тупой дурачина!
«Маску? Какую маску?» Он умирал, а эта глупая стерва все еще не дает ему покоя… «Да иди ты… Минутку! Я ведь все еще жив…». Учитель открыл глаза, но сразу же зажмурился снова. После часа, проведенного в темноте, смотреть на залитую солнцем поверхность было почти болезненно. Жмуриться – мало что решало, под веками так и танцевали белые пятна, щиплющие нервные окончания.
– Очнись же, сукин ты сын, ты, дерябленный почечуем, засранный по уши выкидыш полудохлого неединорога! – орала, словно издали, Искра. – Надень на него маску!
Помнящий повел руками вокруг себя. Он лежал на чем-то плоском, твердом, слегка шершавом. Поверхность шелушилась под его ладонью, словно высохшая кожа. Он снова рискнул открыть глаза, но на этот раз был осторожней. Сначала перевернулся на живот и только потом приоткрыл веки. Перед самым лицом увидел красно-коричневую плиту сильно корродированной стали.