– Это кто? – спросил он живо.
– Наверное, сотрудница, – предположил я. – Хотя… зачем?
– Она хороша, – сказал он с видом знатока.
– Теперь все хороши, – ответил я безучастно. – На одно лицо. И одну фигуру.
– Хороши, – согласился он, но тут же добавил, – но этой я бы добавил пикселей в корму. И трусики не стал бы светить!
– На них снова мода, – напомнил я.
– Да сейчас хрен разберешь, что моднее, – сказал он. – Этих модистов хоть анусом ешь, хоть афедроном. Все безработные в них ломанулись, в моде мы все знатоки!.. Соревнование стилистов почти как бои ММА в нижнем ярусе истинных человеков.
– Не отставай, – сказал я.
Глава 11
Здание неспешно приближается, даже быстрее, чем мы к нему. По широким ступенькам из белоснежного мрамора бежать наверх легко, сердце работает хорошо и ровно, не ускорилось, дыхалка тоже лучше некуда, о таком только мечтал в свои девяносто.
На входе в здание широкие и массивные двери, такие створки должны раздвигать с натужным скрипом по шестеро крепких мужчин с обеих сторон либо мощный рычащий механизм, но распахнулись с лёгкостью крыльев бабочки.
Я поморщился, диссонанс, надо медленно и величаво, желательно со скрипом перемалываемого в пыль песка. Несоответствие замечают даже менее артистичные натуры, чем я, но все же коробит не всех, большинство предпочли удобство. Совсем распустились, каждый мнит себе Корбюзье, как в моем детстве пели «Много у нас диковин, каждый мудак Бетховен…».
Здание великолепное, даже прекрасное, хотя мы за последние годы и пережрали прекрасного и прекраснейшего, но все равно возвышенно и здорово, ГИИ умеет вытаскивать из глубин наших душ то, что сами считаем красивым и величественным.
Однако иногда всё же проскальзывает ощущение некой фальши и помпезности. Хотя, понятно, я бы сделал строже, но при проектировании и создании Дворца учитывается коллективное наших фёдоровцев, так что уже хорошо, а то могли бы вообще намудрить смесь готики с индуистскими храмами в стиле дрек-панка.
Потому да, здесь больше от луев и каролингов, чем от чего-то необычного, мы же консерваторы, основа основ, храним традиции, старое вообще привычнее и безопаснее.
В глубине зала красиво и чинно, а потом словно исполняя торжественный танец перед императором вышел из пространства Аркаша Ламмер, тоже освоивший прыгалку, огляделся с надменностью во взоре и всей фигуре, человек же теперь в самом деле царь природы.
Я неспешно шёл к сцене, там всё тот же стол с красной скатертью, Аркадий произнес звучно, но нежным, как бархат от Марго Генер, голосом:
– Быстро они! Хотя с их возможностями…
В двух шагах проявился Х-61, такой же худой и с жёлтым лицом, быстро огляделся, на живом подвижном лице крупными буквами написана страсть спорить обо всём и со всеми. Яростный апологет науки и прогресса, но почему-то здесь, а не в сингулярах, Я не спрашивал, у нас это не принято, у каждого свои скелеты.
Быстрый и живой, как ртуть, он стремительно развернулся в нашу сторону.
– Ну наконец-то!
– Мог бы и прошлый раз прийти, – напомнил я.
Он сказал живо:
– Да я вообще не поверил, что сдвинемся с мёртвой точки! Совсем было примерзли. Даже разговоров не было.
Втроем пошли через зал, спокойные и невозмутимые, словно сенаторы древнего Рима. На лице Х-61 некоторое изумление и даже разочарование, дескать, а где же величественная аппаратура, гигантские механизмы, что-то сингуляры совсем ушли в фемтометронику…
Из дальней стены вышел из незримого телепортера Тартарин в облике старца. Весь седой, даже косматые и красиво вздернутые брови словно из снега, такие же белые волосы из ушей, старчески длинный и крючковатый нос, но атлет под два метра, с проступающими под тонкой рубашкой мускулами и гордой поступью Тамерлана. В левой руке широкая тарелка с малосольными огурчиками, по одному бросает в рот, хрустит так, что мне самому захотелось сожрать хотя бы парочку, но одернул себя, не стоит идти в поводу памяти, на самом деле в еде никто из нас не нуждается.
– Ты от Южанина? – спросил я.
Он ухмыльнулся издали.
– Догадался?..
– Нетрудно, – буркнул я. – Кого он ещё не заразил жрунством?
– А тебя?
– У меня иммунитет, – отрезал я. – А вот вы растеряли.
– Ты у нас утёс, – сообщил Тартарин одобрительно, Х-61 и Ламмер кивнули, а Тартарин пояснил, – что диким мохом оброс. Где-то на Волге, там ещё Стенька Разин персидскую княжну утопил…
Ламмер сказал примирительно:
– Тьфу-тьфу. Мы вот никого не топим.
Тартарин сожрал последний огурчик, отшвырнул тарелку, что моментально растворилась в воздухе.