Казуальник вздохнул.
– Чует моя душа в пятках, с этим воскрешением ещё накопулируемся. А как прекрасно в лозунгах! Всеобщее воскрешение – ура!.. Гуманизм на марше!.. Строем по двое в колонне марш к светлому будущему всего человечества!
Я указал на дверь, ведущую во внутренние помещения.
– Там главная комната. Полагаю, Пушкин лежит там. Или в следующей, что спальня. Готовы?
Южанин вдруг хохотнул, сказал весело:
– Погоди. Слыхал, в компании Яндекс-Аэро подали заявку на воскрешение Ален Делона!
Я дёрнулся, словно в спину ткнули шилом.
– Чего? Не имеют права!..
– Потому и подали заявку, – пояснил он, – это мы без неё, мы же сами фёдоровцы. Нам по чину положено.
Гавгамел спросил лениво:
– Хто это?
– Вроде бы певун, – ответил Южанин безразлично. – Был в тренде. Женщины балдели. Певун и красавец. Конечно, по тогдашним нормам.
– Зачем? – спросил Гавгамел.
Поморщился, а Южанин сказал саркастически:
– А зачем Пушкина?.. Наверное, всё потому, что так считалось правильным. Воскресить всех предков – благородное дело!.. Вот мы эти, как их, благородные. Даже очень. Делаем то, что было завещано.
– Как бы завещано, – уточнил Казуальник. – Нигде юридически не зафиксировано.
Гавгамел было шагнул к заветной двери, за которой в постели распростерто солнце русской поэзии, но остановился, повернулся к нам.
– Фиксируются только подзаконные толкования, а сами заповеди остаются нерушимыми и без подписей заинтересованных сторон, типа «не укради», «не убий», «не прелюбодействуй». Так что не надо копать, все равно сделаем. Хотя предки, давая такую заповедь, не представляли, как это. Технически со вчерашнего дня уже несложно, но вот эти грёбанные этические заусеницы…
Гавгамел сказал нетерпеливо:
– Да что там решать? Всё просто, отнять и поделить!.. Сделаем, а потом посмотрим, что получилось. Может быть, и не Пушкин окажется на постели, а лорд Чемберлен с сиськами Греты Гарбо!..
– У Греты Гарбо были мелкие, – уточнил Южанин и заулыбался мечтательно. – А вот у Памелы Андерсон…
Я звучно похлопал ладонью по его спине, получилось противно, словно морж шлепает ластом.
– Но-но, умолкли!.. Что вы все сразу на сиськи?.. Скоро до кистеперых рыб докатимся, такие умные. Вон Ламмер себе уже аквариум присматривает…
Ламмер сказал обидчиво:
– Это для домашнего крокодила!.. Сам в аквариум ихтиандрить не полезу. Не дождёшься.
Южанин зевнул, сказал лениво:
– А вдруг дождусь? Мы же теперь бессмертные.
Глава 5
Лицо Ламмера посветлело, больше всех нас страшился умереть, не дожив какие-то недели до внедрения бесконечной продолжительности жизни. Тогда это шло как болезненная вакцинация населения, многие отказывались, опасаясь «непредвиденных последствий», которыми так любят пугать с многозначительным видом те, кто как бы умеет заглядывать в будущее, но Ламмер побежал в пункт приёма в первый же день и даже постоял в образовавшейся очереди, а потом неделю маялся с температурой.
Сейчас все мы, избавленные как от болезней, так и старости, свободны от давления времени, когда нужно было планировать оставшуюся жизнь, чтобы успеть жениться, родить детей, увидеть внуков и хорошо бы правнуков, а дальше обеспеченная старость под присмотром заботливой медсестры и ежедневные прогулки в компьютеризированной коляске.
Сейчас не спешим, дети давно выросли, как и внуки, впереди вечность, в которой можно успеть всё задуманное и даже то, что задумано будет позже и позже.
Потому можно не спешить и с задуманным.
Я дёрнулся, сам тоже чувствую страх вот так взять и открыть дверь в комнату, где воскрешённый Пушкин, пусть ещё во сне, но всё равно в нашей однообразно счастливой жизни впереди излом, а мы не готовы, мы уже ни к чему не готовы.
Казуальник, не сдвигаясь с места, сказал брюзгливо:
– Похоже, новости технологий сообщают не только нам. Из центра Изящных Искусств вот сейчас сообщают, что на днях приступают к пробному воскрешению Блохина. И хотя «на днях» у них понятие тоже натяжимое… или растягнутое?.. но со временем кто им помешает совершить эту дурь, что у нас не дурь, а у них дурь?
Гавгамел прорычал угрожающе:
– А хто это?
– Школота, – сказал Казуальник покровительственно. – Ясно же, что родился позже!.. Это был самый великий футболист мира, призер «Золотого Мяча», чемпион Европы и всяких состязаний! Кумир в их понимании.
Гавгамел хмыкнул, но смолчал, а Южанин сказал уважительно:
– Тогда да, заслужил. А то я уж подумал на академика Блохина, что создал все лучшие сорта стали, и мир стал иным… Такие люди, как футболист Блохин, нужны в нашем обществе!.. Непреходящие ценности не должны переходить, а обязаны стоять, как вон твои скалы для лупания. Но нам нужно поспешить. Нашему Пушкину надо появиться раньше. Мы должны быть круче!