– От сердца отлегло, – сказал я. – Лучше уж безразличие, чем враждебность.
Она сказала так же мягко:
– Посуди сам. Все, что знаете и умеете, сингуляры тоже знали и умели, ещё когда ими не были. Сейчас знают и умеют намного больше, сам знаешь. Но тебе трудно даже представить, насколько. Впереди такие просторы, дух захватывает!.. Ты же, когда закончил вуз и получил кандидатскую, как относился к своим старым друзьям по двору Ваське и Кольке, что работали укладчиками асфальта?
Я ответил с неловкостью:
– Ну да, сперва с насмешкой, потом со снисходительным пренебрежением. Иногда вспоминал, как шалили в детстве, но на ежегодные встречи одноклассников не ездил. Они даже анекдоты о виртуальном сексе не понимали! А когда я упоминал о горголетках, смотрели, как дети на скелет.
– Ну вот…
Я спросил в упор:
– Ты как бы не из этого мира. Имеешь отношение к сингулярам?
Она ответила мягко:
– Ты устал. Отдохни, завтра твой мозг будет работать лучше. И сам поймёшь.
И снова исчезла без каких-то эффектов, просто вот только что была, а затем её нет, и ни один атом в комнате не сдвинулся с места.
Фёдоровцы что-то затихли, замкнулись. Связь обрывается сразу же. После трёх безуспешных попыток напомнить о нашей миссии решился посетить ближайшего лично, это Тартарин, но сразу меня перебросило на окраинный район Южного Бутова, где обугленная чёрная земля, бездонные провалы с ярко-красной магмой, а в стенах заброшенных зданий гнездятся непонятные звери, стреляющие синими молниями.
Тартарин ведет бой с багровыми тварями, от них несёт жаром, но уязвимы к пулям с жидким азотом, застывают на несколько секунд, из красных становятся тёмными, видна даже окалина на металлических телах, только в этот момент и можно разбить простой кувалдой или даже прикладом из нейтрида или перестроенного танталоида, но Тартарин успевает, успевает, двигаясь как молния в поле сверхпроводимости.
– Вот как ты отдыхаешь, – сказал я с укором. – А говорил, еле ноги таскаешь!
Он повернул ко мне голову, багровые твари сразу застыли, как и весь мир, даже падающий обломок скалы завис в воздухе.
– Что, – сказал он в изумлении, – последний кит издох в море-окияне, сам шеф явился? Что, так хреново?
– Хреновей некуда, – ответил я. – Я смотрю, ты без читов ни шагу?
Он выпустил из рук атомный пулемёт, тот послушно растворился в воздухе.
– Читы нужны, – сказал он мудро, – в таком мире сплошной демократии, где все, как известно, только конкуренты, хоть и улыбаются, гады. Потому я должен быть царём и богом! Весь мир создан мною с нуля без всяких заготовок! Хотя какой интерес, если совсем нет препятствий?.. Сам воздвигаю, сам преодолеваю!
Я сказал скептически:
– В этом мире и женщины поддаются не сразу?
Он пояснил нехотя:
– У них есть возможность сопротивляться… некоторое время. Но как устоять перед моим обаянием?
– Перед твоим запрограммированным обаянием, – согласился я. – Это да, сложно.
– Иди в афедрон, – сказал он. – Я великолепен!.. А вот ты какой-то выжатый. Да приду я, приду!.. Лучше нашего эскулапа задействуй, а то забудет… Если уже не забыл!
– Давай, – сказал я. – Но только вместе, ты с ним больше дружен.
– Зато ты шеф, – ответил он. – Ладно, щас раздвинем этот гадкий спэйс…
Раздвинул пространство небрежно, словно распахивал обеими руками плотный занавес на окне. Я успел увидеть, как заколыхались стены справа и слева, сминаясь в тугие складки, даже застывшие твари послушно колыхнулись, словно нарисованные на ткани занавеса.
Тартарин с заметной неохотой шагнул следом, пространство за нами сомкнулось, я зябко повёл плечами от пронзительно холодного воздуха, вокруг снег и лёд, небо непривычно высоко, на горизонте сверкают алмазными искрами замёрзшие пики гор.
– Ледниковый период? – спросил за моей спиной Тартарин. – Что за изврат…
Казуальник вышел из-за ближайшей скалы, покрытой искристой под солнцем изморозью, сам обнажён до пояса и блестит, словно намазанный маслом, плотные джинсы заправлены в сапоги с голенищами выше колен, будто приготовился бродить по болоту, на поясе два ножа, а в руках сверкающий зловеще багровым длинный меч с узким лезвием, похожий на язык пламени.
– К ледяным монстрам? – спросил я. – Тебя же раздерут ещё на входе в данж!..
Он ответил с широкой улыбкой, что смотрится зловеще на его костлявом лице:
– Там в прихожей пьяный мечник. Если его напоить, в благодарность вынесет всех на моём пути. Мне останется завалить самого босса. Да и тот будет весьма так… ослабленным.