– Уважение, – заверила она тихим голосом. – Правда-правда. Знаешь ли, проще уважать вот так издали. А сближение…
– Обязывает?
Она кивнула.
– Вот-вот. У сингуляров что, поинтереснее дел нет?.. Ты же помнишь, как перестал общаться с ребятами из бригады слесарей?.. В универ поступил, новые друзья появились, поинтереснее, поумнее…
Я слушал, всматривался в нее, поворачивал во все стороны, но это лишь моё воспоминание, вовнутрь заглянуть никак, а говорит она почти теми же словами, хотя и не точь-в-точь, что странно, то ли у меня глюки, то ли мозг воссоздаёт главное, а в разговоре не придерживается точности.
Она сказала неожиданно:
– А ты чего в этих четырёх стенах?
– Что предлагаешь? – поинтересовался я. – На речку?
Она сказала мягко:
– Почему нет? Ты её тоже помнишь лучше, чем первый визит в Бангладеш…
Тоже, сказал мне внутренний голос. Значит, и у неё с ней что-то связано. Догадка выныривает из клокочущего океана мыслей и чувств, но я тут же топлю взад, слишком нелепая, хотя других вообще нет, даже самых диких.
– Хорошо, – сказал я, – пойдём?
Она сказала тем же тёплым голосом:
– Лучше перейдем. Я не настолько держусь традиций…
Я не успел кивнуть, но она уловила мое согласие ещё до момента, как оно оформилось, моя не такая уж и тесная квартира исчезла, пахнуло свежим воздухом.
Ноздри уловили ароматы цветущей сирени, синее сияющее небо отсвечивает на землю голубыми искрами, под ногами мягкая зелёная трава, от ступней пошёл лёгкий спуск к неспешной реке, вижу, как с грациозной ленцой выпрыгивает рыба, хватая комаров.
Я покосился на Ванду, уже не воспоминание, реальная так умело и незаметно подменила его собой, что могу только таращить глаза, как рыба, что разевает рот, но не слышно, что поёт.
– Здорово у тебя получается, – сказал я осторожно.
Она изумилась:
– А у тебя не так?
– Не так чисто, – ответил я.
– Это потому, – сказала она обстоятельно, – что ты самец. А мы, женщины, всё делаем тщательнее. Хотя ваш мир бывает ярче, но наш… отшлифованнее. Добротнее.
Она снова села на траву так же легко и неспешно, с милым простым лицом, никакой косметики, обхватила руками колени.
– Хорошо здесь.
– Да, – ответил я и сел рядом, – и простор до самого горизонта… Только небо несколько не совсем.
Она поинтересовалась живо:
– А что не так?
Я пояснил:
– Взрослые редко на небо смотрят, но я всё же заметил, что часть привычных с детства звёзд исчезла, на месте других чёрт-те что…
– И что, – сказала она безразлично. – Пусть. Мало ли что там.
Я пробормотал:
– Но скорость света… вроде бы хоть и ого-го, но даже от ближних звёзд свет к нам годами!.. А от дальних сотни тысяч лет… То, что видим в небе, это же было тысячи тысяч лет тому! Если изменения – дело рук сингуляров, то здесь должны увидеть тоже через тысячи тысяч лет!
Она весело рассмеялась.
– Какие пустяки тебя занимают!.. У сингулров другие скорости. Во всём. Живут быстрее, передвигаются быстрее, работают быстрее… Скорость света, как бы тебе сказать, первая ступень из Третьего уровня. Сингуляры передвигаются на несколько порядков быстрее.
Я посмотрел на неё остро. Значит, это не она, как я вчера подумал. С того времени, как ушла от меня, минуло два года, а порог Сингулярной эпохи переступила, как сейчас помню, одиннадцать месяцев, три недели и два дня тому. Но это для меня скоро год, а в сингулярном мире профыркнули сотни тысяч лет, если не миллионы…
Она взглянула с сочувствием, голос прозвучал тепло и с заботой:
– С тобой всё в порядке? У тебя такое лицо…
Я тяжело выдохнул:
– Все норм, это я так. Бывает.
Она спросила тихо:
– Всё же бывает?.. Здесь разве не идеальная медицина?
Я отмахнулся.
– Не бери в голову. Медицина не виновата.
– Вот и хорошо…
Сердце бьётся всё сильнее, я чуть задержал дыхание, пытаясь смирить эту плохо контролируемую мышцу, поинтересовался почти обычным голосом:
– Но это ты… в самом деле? Ты же маленькая, чуть ли не дюймовочка. И голос был писклявый.
Она взглянула чуточку насмешливо, но мне почудилось некоторое смущение.
– Всегда хотела быть большой и крупной, как Валька Лизунова или Галя Вовк, если ты их помнишь. И чтобы голос мощный и сильный, как у Крокодильши, что вела у них уроки физкультуры.
Я перевел дыхание, стараясь делать это как можно незаметнее.
– Понял, понял. А вот мне повезло, никаких комплексов детства. Разве что по мелочи. Потому я как в песне, «каким ты был, таким ты и остался»…