И в то же время силы богов пока еще не взяли верх, к тупому изумлению Бранда.
— Что происходит?!
— Эй!
— Буря?!
Шестерка наседавших на него, несомненно, не только мастера боя, но и самые твердолобые верующие (было бы странно, не разберись герои быстро в уловке Бранда с Темным Очарованием), присоединились к Зитриваху, собирались снова напасть на Бранда, но остановились в последнее мгновение. Бранд и сам ощущал за спиной знаменитую бурю Мартахара, но поделать с ней ничего не мог, небесные герои напротив мешали, сковывали его боем и следовало радоваться, что их только шестеро, а не в десять раз больше.
— Герои! Братья и сестры! - прогремел голос Мартахара. - Остановитесь! Вы истребляете живых, всего лишь за то, что они хотят закрыть проход в Бездну!
— Кулак одурачил всех!
— Даже сейчас он подчинял себе героев!
— Убивал их!
— Он продался Бездне!
Битва словно бы остановилась, все ловили краткие мгновения передышки, Бранд слушал Мартахара, не смея отвернуться от семерки героев напротив. Можно было прыгнуть спиной вперед, попробовать разорвать дистанцию, подвести их к мега-дереву, но Бранд знал, что не выйдет, его подловят на отступлении и снова возьмут в кольцо.
Уйти под камень, свалиться на первый ярус Провала, добраться до корней Перводерева?
— Никто не воздействовал на меня, клянусь в том своей богиней, Алианной!
Буря громыхала, набирала объем и мощь, вокруг снова темнело прямо на глазах и Бранд знал, что должен что-то сделать. Зелье Полного Восстановления! Он приберегал его на потом, на момент, когда до смерти остался бы только шаг, как сюрприз врагам, но похоже...
— И я говорю вам, братья и сестры, нам не по пути! - прогремел голос Мартахара. - Долг героя превыше дружбы, любви, веры, всего, потому что никто, никто кроме героев не вставал на защиту жизни и живым неоткуда было ждать помощи, кроме как от героев! За то, чтобы Соблазнитель не подчинил и не убил живых, Кулак пожертвовал своей командой! Он наказал себя и скрылся, мог остаться в безвестности, но вышел и спустился в Бездну, ради живых!
— Он готов был отдать свою жизнь! - прогремел голос Ахэйо Льдины. - Клянусь в том госпожой своей Меорой, Памятью Небес!
С рук его срывался лед и вливался в бурю, легко становясь ее частью. Бранд смотрел ошеломленно, думая о том, что смерть пошла Ахэйо на пользу, сделала более живым и говорливым.
— Но я и только я не дал ему пожертвовать собой и остался сражаться с демолордом и сейчас говорю! Герои! Это честь сражаться рядом с Кулаком, защищая живых! Против Проклятых, демонов Бездны, даже богов и вас, соратники!
Небесные герои снова подняли шум, пытаясь заглушить слова, но момент был категорически упущен. Шум вышел жидким, вялым, не таким оглушающим, как раньше, и видно было, что небесное воинство, и без того изрядно поредевшее, снова дрогнуло.
— Буря, пусть сильнее грянет буря!!! - разнесся счастливый голос Мартахара.
Огромное и тяжелое облако бури, громыхающее молниями, сочащееся водой и льдом, вдруг вспухло резко в объеме и обрушилось снизу вверх, прямо на небесных героев и богов! В мгновение ока половину Провала и неба над ним скрыло в потоке черноты и проблесках молний, грохоте грома, в такт которому снизу, от мега-дерева и окрестностей раздалось в ответ:
— Живых защищает Кулак, их некому больше спасти!
Бранд не выдержал и повернулся, зная, что произойдет дальше и вскидывая руку в воинском салюте, прощаясь с Мартахаром, который даже в посмертии остался верен себе, в отличие от самого Кулака. Грудь Бранда жгло, горло передавливало, глаза горели, но все же он разглядел рядом с Мартахаром еще одну фигуру.
Такую знакомую фигуру.
Женскую.
Окутанную грозовыми разрядами.
Волна ветра и небесной маны обрушилась с небес, фигуры Мартахара, Ахэйо и Имраны снесло и развеяло, потащило прочь, не оставив даже праха. Однако буря, созданная ими, не поддалась так легко и продолжала громыхать, расширяясь во все стороны, и Бранд сжал кулаки.
— Кто?!! - заорал он, разворачиваясь к Зитриваху, Газину, Обауликаэль и остальным.
В груди, голове, глазах его жгло и пылало, словно он напился маны Бездны. Бранд снова заорал яростно, в нем мешалась ярость богоборчества молодости и чувство вины после Соблазнителя и убийства команды, готовность отдать жизнь за друзей-героев, и это было просто невыразимо словами, в которых он и без того был не слишком ловок. Ему хотелось упасть на колени и плакать, но он знал, что тогда утратит боевой дух и не сможет сражаться, подведет тех, кто поверил в него, пошел за ним, встал по его призыву даже против богов.