Удар кулаком в камень, раскалывая его на сотни футов вглубь, и корень дерева выметнулся наружу, но тут же опал, срезанный мощнейшей струей воды. Бранд изменил направление движения, метнул горсть монет, но Хантэль Волна отвел его атаку и ударил сам, скручивая настоящий ревущий поток.
— Ты что творишь, дурак?! - крикнул ему Бранд.
— Мы сражались вместе, но это ничего не значит! - почти прорычал Волна.
Нога Бранда врезалась в грудину полурослика, метнула ему вслед монету, которая выбила зубы жрецу Антрума, застряла в горле.
— Они убили Минта, дурак! Избранника избранниц твоей Диаты!
Хантэль замер на мгновение, его окутало пленкой воды, похоже, чтобы не мешали возносить молитву богине. Волна был опасен, очень опасен, но Бранд помчался дальше, туда, где живые разлетались в разные стороны, словно под ударами... мотыги, выпалывающей сорняки.
Бранд наддал, стискивая зубы и уже зная, с кем ему выпало сразиться.
Марена приподняла голову и первое, что она увидела, лицо Нимрода. Верного, заботливого Нимрода, всегда остававшегося в тени и всегда приходившего на помощь. Мертвого Нимрода.
— Ваше Величество, бегите!
Словно башня из металла, граф Стортон Чардвик, еще один верный и молчаливый рыцарь, обожающий ее на расстоянии, высился, прикрывая собой Марену. Она кинула взгляд вбок, Астарха Шип подхватил левой рукой Ираниэль, принял удар на себя.
— Бегите!
Стортон уперся ногами, прыгнул, сам насаживаясь на клинок, который пронзил его вместе со всей броней, словно и не было ее, вышел из спины. Граф Чардвик захохотал, ухватился латными перчатками за лезвие, подтягивая себя ближе к врагу, небесному герою, и попробовал ударить его головой.
— За Стордор! Бегите, Ваше Величество, бегите!
Марена выпрямилась, удерживая в левой руке сына и закричала:
— Ко мне, гвардия! Ко мне!
— Стордор и справедливость! - гремело вокруг.
Воины оказались рядом, сомкнули стену щитов, руки тянули Марену вглубь, а она сопротивлялась неосознанно, все выискивала взглядом Ираниэль, Стортона, Астарху, хотела закричать, чтобы вынесли тело Нимрода.
Живую стену разметало, как бумагу, неведомый Марене небесный герой-человек орудовал мечом, словно рубил овощи на кухне. Из-за спины его густой стеной летели стрелы, заклинания. Еще два героя, гном и полуэльф прикрывали спину, убивали живых, истребляли их.
Молча, страшно, кроваво, демонстрируя, что такое группа героев на поле боя против обычных живых.
— Тарбад!!
— Казад!!
Кувалда столкнулась с клинком, едва не сломала его. Фигуры гномов-героев надвинулись, невысокие, но словно заслоняющие само небо.
— Ваше Величество, вам лучше уйти, - спокойно заметил Реборн Сотня.
Марену подхватили, понесли на руках, еще несколько воинов рядом тащили Ираниэль, которая билась и вырывалась, орала, хватаясь за живот.
— Вскройте ей живот! - закричала Марена неистово, вспомнившая, что было с Ираниэль. - Достаньте детей!
За спиной грохотало, герои живых сталкивались с героями небес, и Марена ощутила пустоту внутри, но тут же сжала зубы. Она сказала правду, ей не требовались милости богов, чтобы нести справедливость и улучшать жизнь живым!
Сын ее проснулся и заревел, Марена сунула ему грудь.
— Справедливая Королева спасена!!!
— Арра!!! - грохот оружия, ударяющегося о щиты.
Кто-то подставил щит, прикрыл, застучали стрелы, просовываясь насквозь, и появились еще щиты. Вскрики, воины падали, выигрывая мгновения и закрывая собой Марену.
— Хватит! - крикнула она. - Пустите! Дайте оружие! Я тоже буду биться!
— Тарбад!!
— Тарбад!!
— Живые! - голос Кварона Второго загремел над долиной Провала. - Пробил час смертельной битвы!!! Укрепитесь духом! Сражайтесь, не думая о себе! Сражайтесь так, как бьются герои, потому что сегодня! Сегодня!!!
В крике его слышалась ярость и нехватка слов, которая бывала, когда требовалось сказать слишком много. Марену опустили на землю, рядом оказался серо-зелено-красный Гатар, суетились целители, кто-то орал на жреца Ордалии, а тот орал в ответ.
— Сегодня мы вернем справедливость и сокрушим небеса и Бездну!!! Обрушим на них удар кулака живых!!
Словно услышав его, небеса ответили и Кварона молнией снесло прочь, вместе с великаном, на плече которого он стоял. Небеса потемнели и побагровели, как будто там отражалась сама Бездна и пролились вниз испепеляющим дождем.