— Мам, к тебе можно? — слегка постучав в дверь, спросила Мередит.
Кирстен моментально очнулась от воспоминаний.
— Разумеется, дорогая, там не заперто. — Мередит ворвалась в комнату, вся горя от нетерпения продемонстрировать свое новое платье. — Выглядишь очаровательно, — прокомментировала Кирстен, любуясь кружащейся перед ней на цыпочках дочерью. — А теперь рассказывай, куда ты опять собралась?
— Ох, мама. — Мередит резко остановилась и, подбоченившись, изобразила полнейшую досаду. — Ты опять забыла? Сегодня же у Вероники день рождения.
— Вероники Хосер?
— Харвуд.
— Прости, дорогая. Я постоянно путаю фамилии. Вот что значит иметь пользующуюся успехом дочку.
— Держу пари, ты тоже пользовалась успехом, — уверенно заявила Мередит. — Даже не так, ты была самой пользующейся успехом девочкой в Нью-Йорке, когда была маленькой.
— У меня не было на это времени. Успехом я пользовалась разве что у своей учительницы музыки.
— Ты хочешь сказать, что у тебя не было друзей и ты не ходила на дни рождения и прочие вечеринки? — Кирстен покачала головой. — Бедненькая. — Мередит была решительно поражена. — Теперь ты понимаешь, почему я играю на пианино только /для развлечения. Терпеть не могу быть музыкантшей, если из-за этого нужно все время быть одинокой.
Желая переменить тему, Кирстен обратилась к более земным проблемам и спросила дочь, повезет ли ее к Харвудам Лоуренс. Мередит мгновенно сделала гримасу:
— Думаю, что да, хотя я не понимаю, почему мне нельзя пойти туда пешком. Папа так нервничает по этому поводу.
— Нет, дорогая, он просто беспокоится за тебя.
— Но это же всего в двух кварталах отсюда.
— Мередит. — В голосе Кирстен появилось недовольство.
— Знаю, знаю. Я поеду с Лоуренсом, можешь не волноваться.
— Умница. А теперь поцелуй меня и отправляйся хорошо провести время. — Мередит наклонилась и поцеловала мать, после чего крепко обняла ее. — Я люблю тебя, ангел мой, — шепнула дочке Кирстен.
— И я люблю тебя, мам. — Мередит снова поцеловала мать. — Люблю больше всех на свете.
— И даже больше меня? — ревниво спросил появившийся в дверях Джеффри.
— Папа! — воскликнула девочка. — Ты меня напугал.
— Прости, принцесса, я не хотел. — Джеффри взглянул на жену. — Я не помешал?
— Нет, — улыбнулась Кирстен. — Просто мама с дочкой болтают про свое.
Джеффри, казалось, расслабился.
— В любом случае я просто зашел сказать, что Лоуренс уже ждет внизу, в машине. — Увидев, что дочь колеблется, Джеффри нетерпеливо добавил: — Ну, так чего же ты ждешь? Отправляйся, отправляйся.
Мередит кивнула отцу и вылетела за дверь.
— До чего же она похожа на маленького испуганного кролика, а? — Джеффри с изумлением смотрел вслед убегающей девятилетней дочери. — Ты, верно, тоже считаешь меня гадким великаном-людоедом за то, что я постоянно заставляю ее ездить повсюду с Лоуренсом? Эх вы… — Голос Джеффри звучал так тоскливо, что Кирстен была готова обнять его. Но грусть Джеффри продолжалась недолго. Стоило ему услышать звуки бетховенской «Лунной сонаты», расплывающиеся по дому из музыкальной залы, как задумчивость мгновенно сменилась гневом. — Черт бы побрал этого мальчишку! — прорычал Джеффри и бросился из комнаты.
Роксана еще раз просмотрела всю пачку фотографий и сунула их обратно в большой коричневый пакет. Затем снова просмотрела записку, приколотую к первой фотографии. Тщательно подобранные гнусные слова били наотмашь. Роксана медленно вложила записку в конверт и спрятала его в небольшой потайной сейф за книгами в библиотеке и налила себе выпить.
Ей не следовало позволять Майклу снова выступать с Кир-стен Харальд. Не следовало быть такой наивной и успокаиваться, поверив в то, что брак этой пианистки с человеком из высшего общества изменит ее отношения с Майклом. Не исключено, что они встречались все это время, несмотря на то что не выступали вместе шесть лет.
Роксана стиснула зубы на краешке хрустального бокала, представив его горлом своей соперницы. Роксана рабски любила Майкла, она посвятила всю свою жизнь ему и его карьере, а муж отплатил тем, что обесчестил ее самым пошлым и банальным образом. Майкл предал и унизил Роксану. Произошло то, чего она боялась больше всего в жизни. Роксану заставили делить мужа с кем-то еще.
Поставив пустой бокал на столик, Роксана стала рассматривать свое отражение в зеркале бара, проводя ладонями по чувственным изгибам своего все еще прекрасного тела. На глазах ее выступили слезы, сердце пронзила такая боль, что Роксана вынуждена была ухватиться за уголок бара, чтобы не упасть.