— Поздравляю, моя дорогая Кирстен, — с самодовольной ухмылкой произнес Джеффри, указывая взглядом на лежащую перед ней открытую картонную коробку. — А теперь можешь убираться со всем этим.
— Мне не с чем убираться, — неслушающимися губами ответила окаменевшая от потрясения Кирстен.
— Я бы не сказал, что пятнадцатилетнее траханье с Майклом Истбоурном — ничто.
Джеффри снова заклеил коробку липкой лентой и подхватил ее под мышку.
— Ты что же, думала, я закрою на все это глаза, а? Ни за что. И коли уж твоя старая подруга Клодия проявляет столько заботы, я просто обязан хоть как-то отблагодарить ее за проявленную чуткость. — Джеффри с удовольствием наблюдал за белым, как гипс, лицом Кирстен. — Может быть, я даже назову в ее честь новое, строящееся крыло нашего центра. Как думаешь?
— Я думаю, что ты — злобный и презренный человечишка. — Еще никто не вызывал в Кирстен такого отвращения. — Вы с Клодией составили бы замечательную пару, — тихо добавила она. — Вы оба — порождение сатаны.
— Сатаны? — расхохотался Джеффри. — И об этом говорит моя жена, лживая, грязная потаскуха. Так вот, Кирстен, ты должна убраться из моего дома и вообще из моей жизни как можно скорее. — Кирстен сдерживалась изо всех сил. — Да, кстати, если ты питаешь иллюзии насчет того, что тебе удастся взять опеку над Джеффом, — забудь об этом. И чем скорее, тем лучше. Уж коли ты не можешь быть моей женой, то, разумеется, не можешь и воспитывать моего сына. — На Кирстен было жутко смотреть. — Да, и советую тебе, дорогуша, не пытаться бороться со мной: одна попытка — и я уничтожу тебя.
Как только Джеффри вышел, Кирстен бросилась к телефону у постели. Истерические рыдания превратили ее речь в совершенно бессвязный поток слов, из которого Нельсон смог все же выудить два более или менее членораздельных — адвокат и частный следователь.
— Он не имеет права так поступить со мной, не имеет, просто не имеет! — бормотала Кирстен, беспрерывно меряя шагами просторный, обшитый деревом кабинет адвоката Скотта Хамлина на сороковом этаже Эмпайр стейт билдинг.
Сам адвокат, долговязый, рыжий, с узким, чувственным, очень самоуверенным лицом, сидел, положив руки на просторный, отделанный бронзой дубовый письменный стол и спокойно наблюдал за мечущейся Кирстен, ожидая, когда спадет первый шквал ее негодования. За два месяца Хамлин успел привыкнуть к тому, что его клиентка всякий раз после очередного судебного заседания принимается метаться по кабинету. И Скотт не винил ее за это. Доведись ему оказаться на месте Кирстен, он, наверное, метался бы еще и не так. За двадцать лет практики он впервые столкнулся с таким мстительным и кровожадным разводным иском, какой был выдвинут против Кирстен Харальд.
Джеффри Пауэл Оливер II жаждал крови, и в его силах было уничтожить Кирстен. Благодаря своему богатству Оливер являлся давним членом самого элитного клуба, автоматически намертво сплачивающего свои ряды при угрозе «своему», не важно, в каком деле. Одно только имя Оливер гарантировало Джеффри освобождение от соблюдения законов, правящих простыми смертными. Джеффри был абсолютно неуязвим даже для атак организованных самым грамотным образом.
Скотт испробовал все средства: торговался, превосходил самого себя в красноречии, апеллировал к прецедентам, грозил подать встречный иск. Дело не сдвинулось ни на шаг. Джеффри Пауэл Оливер не давал ни малейшего шанса. Карты сдавал он, и козырные тузы оставались на руках у него. Джеффри имел то, чего больше всего боятся оппонирующие адвокаты, — неопровержимые доказательства.
Кирстен от изнеможения почти упала в одно из кожаных кресел перед столом Скотта. Прошло уже шестьдесят семь ужасных дней с того самого январского утра, когда Кирстен всунули в руки большой бланк с голубой подложкой и сообщили, что, принимая настоящий документ, она тем самым «своевременно осведомлена».
Кирстен не только вручили прошение Джеффри о разводе, но и приказали «освободить помещение в течение двадцати четырех часов с момента получения настоящего уведомления». Подобно домовладельцу, выселяющему злополучного съемщика за неуплату аренды за квартиру, Джеффри выселял собственную жену из дома, в котором они вместе прожили почти одиннадцать лет. В довершение всего два судебных исполнителя стояли на страже в комнате, пока Кирстен паковала свои вещи.
Ей не позволили даже проститься с Джеффом. С жестокой и расчетливой предусмотрительностью Джеффри договорился с Дирдрой, чтобы в этот день она забрала мальчика, а куда — сказать Кирстен отказался. Сам Джеффри появился в доме ровно на десять минут: то ли для того, чтобы позлорадствовать, то ли для того, чтобы проследить, насколько точно бывшая жена исполняет постановление суда.