— Так что все это время мы проведем наедине? И никто нам не будет мешать?
— Да. Ты доволен? — Маркос кивнул. — Ну, вот и прекрасно. А теперь, когда мы все выяснили, не пришло ли время распаковать багаж? А после этого отправимся в город и пообедаем. Как насчет порции нежнейших устриц?
Маркос просиял:
— В «Жилао»?
Кирстен в последний свой приезд в Афины много рассказывала ему о бесподобно вкусных устрицах из «Жилао».
— Если пожелаешь.
Маркос энергично закивал в знак согласия, моментально превратившись из подобия взрослого мужчины в обыкновенного трогательного мальчишку.
С Маркосом Кирстен по-настоящему скучала по Эндрю лишь вечерами, когда приходилось одной ложиться в пустую постель. Дни, проведенные с мальчиком, были наполнены смехом, шутками и необыкновенной теплотой. Если они не гуляли по городу и его окрестностям или не купались на пляже у косы Илья-де-Тавира, то, потягивая лимонад, сидели на заднем дворике се дома, и мальчик, играя на бузуке, пел Кирстен свои песни. Каждый вечер они посещали новый ресторан; Кирстен учила Маркоса, как сказать по-португальски «маслины» (мексилоес), «маленькие устрицы» (амежаос), «осьминог» (полво) и маленькие рыбки, больше похожие на бульонные кубики (калдейрада), а потом со смехом наблюдала, как он пытался заказать ужин на двоих.
— А у них есть какие-нибудь особенные вина в Тавире? — спросил Маркос однажды вечером. — Ну, знаешь, как наша рецина?
— «Лагоа». Самое распространенное местное вино в Алгаври.
— А можем его заказать? — Кирстен заколебалась, но Маркос посмотрел на нее умоляющим взглядом. — Ну, пожалуйста, какая разница — рецина или лагоа? Дома я всегда пью рецину.
В конце концов Кирстен сдалась.
Неделя пролетела слишком быстро. Кирстен с Маркосом и оглянуться не успели, как настал их последний день в Тавире. Утро они провели в поисках подарков для Ларисы и Александроса, потом Маркос продолжил делать покупки самостоятельно, а Кирстен, вернувшись домой, занялась закруткой варений из персиков, слив и имбиря, которые намеревалась передать с Маркосом его родителям. Маленькая кухонька благоухала, как фруктовый сад во время сбора урожая. Весело напевая, Кирстен наполняла все новые и новые баночки, обвязывая каждую ленточкой определенного цвета, затем все это укладывалось в большую декоративную корзину.
Она не замечала появления Эндрю в кухне до тех пор, пока сильные мужские руки не обняли Кирстен сзади за талию. Она испуганно вскрикнула и выронила из рук стеклянную банку.
— Попалась! — воскликнул Эндрю, крепче сжимая в объятиях Кирстен и наклоняясь, чтобы поцеловать в шею. — Здесь пахнет чем-то ужасно вкусненьким, разумеется, я не имею в виду варенья, — прошептал Эндрю на ухо Кирстен.
Повернув ее к себе лицом, Эндрю нежно поцеловал Кирстен в губы.
Все вопросы, которые Кирстен собиралась задать Эндрю, растворились в пылу его страстного объятия. Всякий раз, когда она пыталась что-то спросить, Эндрю не давал Кирстен говорить очередным продолжительным, глубоким поцелуем.
— Эндрю, я…
— Потом, — настаивал Битон.
— Но я хочу узнать, как…
— Ш-ш-ш. Не сейчас.
Впереди была уйма времени, чтобы рассказать о том, как бесподобно все было, о том, что он продал все свои акварели и получил новые заказы, о том, чтобы поведать, как псе это время он скучал только по Кирстен. Но сейчас Эндрю хотелось одного — заняться с Кирстен любовь.
Подхватив любимую на руки, Битон понес ее в спальню и уложил на постель. Нетерпеливыми руками он принялся расстегивать блузку Кирстен, а его жадные губы тут же припали к волшебной лощинке между грудями. Кирстен застонала и выгнулась, пытаясь как можно крепче прижаться к телу Эндрю. Она сама была уже готова скинуть юбку, как вдруг вскрикнула и, вырвавшись из объятий Битона, принялась лихорадочно застегивать блузку.
— Маркос!
— Боже мой! Я же совершенно о нем забыл! — Эндрю смотрел, как Кирстен в спешке заправляет блузку и оправляет юбку. — А где он?
— Я послала Маркоса по уличным лавочкам купить кое-какие сувениры, но он должен вернуться с минуты на минуту.
Эндрю неохотно поднялся и подошел к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. И как ему ни хотелось познакомиться с маленьким Маркосом, желание заняться с Кирстен любовью перевешивало все.
Рассчитывая увидеть перед собой обычного мальчика, Битон оказался абсолютно не готовым быть представленным самоуверенному молодому человеку великолепного телосложения, с прекрасным лицом юного бога из Древней Эллады. Пожимая руку Маркоса, Эндрю в очередной раз поймал себя на мысли о том, что жалеет, что не пишет портреты.