39
Лоис Холден вновь обрела способность дышать.
Она спрятала маленький металлический ингалятор в карман черного вельветового домашнего платья и откинулась на спинку кресла. Больше всего на свете Лоис ненавидела ругаться со своей лучшей подругой, особенно из-за того, что совершенно ее не касалось. Или же не должно было касаться. Но как ни крути, а семейные узы иногда сильнее дружеских, и потому, рассудила Лоис, Дирдра имеет определенные права на подобный разговор.
— Если только Джеффри узнает о том, чем ты занималась весь год, он…
Дирдра замолчала, умышленно не закончив фразу.
— Что он? — спросила Лоис.
Но Дирдра не ответила, а лишь отхлебнула свой кофе.
— А я скажу тебе. — Лоис нахмурилась. — Он ничего не сделает, потому что не может ничего сделать. Если бы Джефф не брал уроки у меня, он нашел бы еще кого-нибудь. Чем он, по-твоему, занимался, прежде чем пришел ко мне? Переходил от одного полуграмотного учителя музыки к другому.
Лоис рассмеялась, втайне радуясь своей победе над всеми этими учителями. Теперь Джефф принадлежит ей. Теперь она может лепить из мальчика все что захочет, и теперь наконец-то Кирстен Харальд заплатит ей за все. Она, Лоис Элдершоу Холден, увидит, как сын достигнет мастерства своей матери, а потом и превзойдет его. Что за прелесть! Что за сладкая месть!
Дирдра поставила чашку с блюдцем на низенький столик красного дерева и краешком салфетки вытерла уголки губ.
— До сих пор не могу поверить, что Джефф решился на то, чтобы ездить каждую субботу с какими-то незнакомыми водителями только затем, чтобы брать у тебя уроки музыки.
— Если хочешь стать лучшим из нас, не останавливаешься ни перед какими жертвами, — раздраженно ответила Лоис. — Ты что, никогда не читала и не слышала о гениях, Ди? Он — гений. Если считаешь Кирстен Харальд великой пианисткой, то тебе стоит послушать игру Джеффа. Джеффри сделал большую ошибку, пытаясь отлучить сына от музыки. Это только оттолкнуло мальчика от него. Большую ошибку, — повторила Лоис, — может быть, фатальную ошибку.
— А тебе не кажется, что ты слишком многое на себя берешь? — Дирдра постаралась задать вопрос как можно тактичнее.
— Что ты имеешь в виду под «слишком многим»?
— Я имею в виду, — Дирдра взмахнула салфеткой, — Джефф ведь не твой сын и даже не родственник, а ты говоришь о нем, как о собственном ребенке.
Лоис поджала губы и уставилась на свои руки.
— Он мог бы быть моим сыном.
— Ах, Лоис, прости, — моментально смутилась Дирдра. — Я сделала тебе больно, но это лишь оттого, что беспокоюсь за тебя.
Лоис вздохнула. Дирдра была единственным человеком, которому Лоис рассказала об Алеке. Подростком он переболел каротитом и стал бесплодным — факт, который долгие годы Алек тщательно скрывал от Лоис; он открылся ей лишь тогда, когда окончательно поверил в прочность их брачного союза.
— Спасибо за сочувствие, Ди. Но тебе не следует беспокоиться, я совсем не боюсь Джеффри. — К досаде Лоис, из глаз ее полились слезы. — Каждая минута, проведенная с Джеффом, значит для меня гораздо больше, чем какие-то страхи. Я благоговею перед ним, по-настоящему благоговею. Если бы ты только слышала его игру! Это просто волшебство! Я рискую прогневить Господа, давшему мальчику такой талант, тем, что прилагаю руку к формированию Джеффа-пианиста.
Пораженная признанием подруги, Дирдра не нашлась, что ответить, и лишь тихо произнесла:
— Я понимаю.
Но Лоис покачала головой:
— Нет, Ди, ты не понимаешь, ты ничего не понимаешь. Ты не можешь этого понять, потому что у тебя никогда не было Мечты.
— Где это видано, чтобы в жмурки играли на Рождество? — пожаловалась Кирстен Эндрю, который вел ее по чему-то, напоминавшему шаткий деревянный мост. — Я всегда думала, что в жмурки играют только на дне рождения.
— Я решил не ждать так долго.
— Почему?
— Увидишь.
— С завязанными глазами?
Эндрю расхохотался:
— Ты так прекрасно держалась все это время, потерпи еще немножко, мы почти пришли.
— Куда?
— Если я скажу тебе, я испорчу всю игру.
В ответ Кирстен лишь пожала плечами.
— Здесь осторожнее, — предостерег Эндрю. — Впрочем, лучше я сам…
Кирстен почувствовала, как Битон поднял ее в воздух и опустил на деревянный пол, который, казалось, сразу заходил под ногами.
— Приветствую вас на борту моего плавучего дома, ваше величество, — сняв повязку с глаз Кирстен и склонившись в почтительном поклоне, торжественно произнес Эндрю. — Как ваш капитан, я полностью в вашем распоряжении. Но… Но, напомню, только на эту ночь, ведь сегодня — Рождество.