Жанна, во время рассказа Натальи спокойно стоявшая у дивана, начала проявлять нетерпение. Ее сейчас больше беспокоила собственная дочь, нежели какая-то девушка, о которой она прежде и слыхом не слыхивала.
— Пойдем, cara, — стараясь скрыть в голосе свое нетерпение, Жанна помогла дочери подняться, — думаю, тебе пора что-нибудь съесть.
Но Кирстен мягко отстранила ее и направилась к двери.
— Потом, мама, — бросила она на ходу. — Сейчас я хочу послушать игру Лоис Элдершоу.
Но она опоздала — соперница уже покидала аудиторию. И вновь их взгляды встретились, но на этот раз лишь на мгновение, так как Лоис немедленно повернулась спиной и поспешила прочь по коридору. У выхода ее встретил человек в шоферской униформе, он накинул ей на плечи лисий жакет и отворил перед ней двери. Кирстен еще долго стояла и задумчиво смотрела вслед своей сопернице. А потом голос, слышимый только ею одной, строго окликнул ее и приказал готовиться к сражению с Лоис Элдершоу.
Тяжело дыша, Лоис распахнула двери своего пентхауза. Включив свет в фойе, она пронеслась через гостиную и выскочила на остекленную террасу с широким видом на Центральный парк. Дыша всей грудью глубоко и взволнованно, Лоис схватилась за голову. Боже! Что с нею? Чем больше она пытается успокоиться, тем хуже ей становится. Казалось, Кирстен Харальд бледным призраком следует за ней, ни на мгновение не оставляя ее в покое. Еще немного, и она закричит от охватившего ее ужаса и страха. «Но нельзя же так распускаться! Возьми себя в руки», — мысленно приказала себе Лоис и, отойдя от окна, вернулась в гостиную. Включив старинное бра над девятифутовым «Стейнвеем», девушка села за рояль и заиграла одну из своих любимых сонат Моцарта в надежде, что музыка успокоит ее вконец измученную душу. К облегчению Лоис, так и случилось. Постепенно ужасное напряжение, а вместе с ним и мучительный спазм отступили. Играя, девушка смотрела в окно на раскинувшийся внизу парк и мечтала, представляя себя королевой, заточенной в высокой стеклянной башне. Недалек тот день, когда музыка освободит ее. И как только это случится, она обретет власть над миром, к которой так стремилась всю свою жизнь. Благодаря своему таланту она взойдет на пьедестал и, окруженная толпами поклонников, будет повелевать ими.
Перед Лоис возник образ Кирстен Харальд. В груди опять возникла нестерпимая боль. Она пропустила ноту, потом целый пассаж. С каждой новой ошибкой нарастало внутреннее напряжение. Нет! Она не могла проиграть конкурс, просто не могла. Ей уже двадцать два года, а карьера все еще не складывалась. После того как пришлось от столького отказаться и так упорно работать, Лоис не имела права на поражение. Кроме музыки, у нее ничего и никого не было. Что еще хуже, она сама была никем. Каково ей придется, если какая-нибудь Кирстен Харальд займет ее место в счастливом финале волшебной сказки, которую так долго она сочиняла для себя?
И Кирстен, и Лоис с четырьмя другими конкурсантами вышли в финал. Согласно жеребьевке Кирстен выступала в программе предпоследней, Лоис — последней. Недоброе предчувствие мучило Кирстен до самого момента выхода на сцену. Когда она автоматически проверила педаль фортепьяно, ее удивило, что педаль не такая упругая, как ей помнилось. Кирстен выждала некоторое время и снова нажала на педаль. В гробовом молчании зала девушка услышала, как кто-то приглушенно кашлянул, за этим звуком последовали другие, свидетельствовавшие о растущем нетерпении. Но она не торопилась. Озабоченно прикусив нижнюю губу, Кирстен еще несколько раз нажала на педаль и удивленно вскинула брови. Покашливания участились. По спине Кирстен пробежали мурашки. Она попробовала педаль еще раз. «Нет, похоже, все нормально, — подумала девушка, пытаясь успокоить себя. — Судя по всему, это нервы…»
Кирстен уже сыграла часть шубертовской сонаты, когда шепот, поднявшийся в зале, стал просто невыносим. Ее подозрения оказались верны: педаль запала. Теперь вырывавшиеся из инструмента звуки превратились в одно большое мутное пятно какофонии. Кирстен похолодела, руки ее застыли на полувзлете, и она беспомощно посмотрела на членов жюри. Через несколько минут на сцене появился молодой человек в серой спецовке с темно-зеленым чемоданчиком в руках, занявшийся осмотром педали. Минут через пять он встал и, выразительно посмотрев на судей, покачал головой. Сломанное фортепьяно немедленно убрали со сцены, а на его место выкатили новый инструмент. Пока по трансляционной сети приносились официальные извинения, Кирстен сидела за незнакомым роялем и пыталась подготовиться к тому, чтобы начать уже пройденный фрагмент пьесы сначала.