— За сегодня, — отозвалась Кирстен.
В свой следующий визит на яхту Эндрю Кирстен обнаружила исчезновение всех следов, напоминавших о Марианне, за исключением триптиха, перекочевавшего в гостевую каюту. Его место в каюте капитана занял портрет Кирстен — один из многих, сделанных Эндрю за десять недель своих одиноких скитаний по морям.
Несмотря на то что Кирстен твердо придерживалась принципа восьмичасовых занятий музыкой семь дней в неделю, Эндрю удавалось отрывать ее на незапланированные путешествия на яхте. В марте они поплыли на Майорку, в мае посетили Сардинию, а в июне Эндрю разлучил Кирстен с пианино, чтобы сплавать на Сицилию.
— Ты знаешь, а ведь я давно не слышала о Полисисах, — заметила как-то за ужином Кирстен.
Эндрю какое-то время задумчиво ковырялся в морковке.
— Может, вместо того чтобы ждать приезда Маркоса в Тавиру в июле, поплывем в Афины? Устроим мальчику сюрприз. Школа ведь уже закончилась, и нам ничто не мешает взять Маркоса с собой на яхту. Как думаешь? — наконец предложил он.
— Думаю, что это замечательная идея.
Насколько Кирстен и Эндрю радовались осенившему их решению, настолько же они оказались не готовы к тому, что ожидало их в Афинах. Поднимаясь пешком из порта в город, оба были потрясены тем, насколько действительно оказались оторваны от внешнего мира: они и слыхом не слыхивали о разыгравшейся в Афинах трагедии.
Весной страну потрясла целая серия мощных землетрясений. Их толчки ощущались даже в таких отдаленных местах, как Эпир, Крит и Ионические острова. Эпицентр же землетрясения лежал в Коринфском заливе, и потому основной удар пришелся на Афины. Десятки людей погибли, сотни были ранены, ущерб, нанесенный городу, исчислялся миллионами долларов.
— Неудивительно, что от Полисисов не было никаких известий. — Кирстен напряженно сжала руку Эндрю, помогавшего ей сесть в такси. — С ними что-то случилось, я чувствую, я это просто чувствую. — Зубы Кирстен начали стучать. — Маркос, — прошептала она. — Боже правый, сохрани его, умоляю тебя, сохрани!
Боясь проронить ненужное слово, Эндрю смолчал.
Город все еще хранил свидетельства страшных подземных толчков, которым подвергался последние четыре месяца. Разрушения были ужасны: многие здания лежали в руинах, но, правда, встречались и такие, что по какой-то непонятной логике остались совершенно нетронутыми. Когда они миновали Акрополь и направились на северо-восток к подножию Ликабеттоса, сердце Кирстен замерло. Большинство домов остались целы и невредимы, и только несколько знакомых улочек были завалены обломками изрядно покосившегося строения. Это вселяло надежду.
Машина завернула за угол, и Кирстен вскрикнула. Сплошная гора битого кирпича возвышалась на том месте, где когда-то стоял пятиэтажный дом, в котором ей в свое время довелось жить. Она упала бы в обморок, не окажись рядом Эндрю. Обнимая рыдающую Кирстен, он попросил шофера отвезти их в главный офис Международного комитета Красного Креста.
Все время, пока служащая просматривала списки погибших, Кирстен, прижавшись к Битону, ни на минуту не выпускала его руку. Уже до того, как молодая женщина с каменным выражением лица закончила свои поиски, Кирстен знала все. И женщина только подтвердила ее предположение.
— Они погибли, — помертвевшими губами тихо произнесла Кирстен, уставившись взглядом в списки и увидев два имени, каллиграфически выведенные рукой какого-то бездушного бюрократа.
Голос ее дрогнул, и потому следующий вопрос девушке задал Эндрю:
— А Маркос Полисис?
Девушка снова просмотрела все списки, но не нашла ни одного похожего имени. По сведениям Красного Креста, четырнадцатилетний Маркос Андреас Полисис не значился ни в списках погибших, ни в списках раненых, ни в списках пропавших без вести.
— Кто мог внести Маркоса в списки пропавших без вести? — задала вопрос Кирстен, выходя из здания Красного Креста. — Родители его погибли, а других родственников у Маркоса в Афинах нет.
— Но может, у них были родственники и не в Афинах? — в свою очередь, спросил Эндрю.
— Насколько я знаю, у них не было родственников, Эндрю, совсем не было. — Кирстен покачала головой, сгоняя с глаз навернувшиеся слезы. — Когда-то Лариса взяла с меня обещание, что, если с ней и Александросом что-нибудь случится, я возьму на себя заботу о Маркосе. И я обещала ей. Эндрю, мы должны найти мальчика, мы просто обязаны найти его.
Был выработан план поисков.
Ночами Кирстен и Эндрю возвращались на «Марианну», а днем, взявшись за руки, бродили по городу.
Они посещали больницы и церкви, молодежные приюты, школы и общежития, опрашивали бесчисленное количество людей в надежде отыскать малейший след Маркоса. Наконец какой-то священник посоветовал им попытать счастья в порту.