Улыбка Джеффа проникла ей в самое сердце.
— Должно быть, вы — мадам Ла Бранка? Я — Джефф Оливер.
Кирстен хотелось закричать: «Я не мадам Ла Бранка! Я твоя мать!» — но она сдержалась и лишь протянула сыну руку, сказав только:
— Рада познакомиться.
Без особых церемоний Джефф снял пиджак и повесил его на спинку стула.
— Я всегда знал, что Лоис рано или поздно уедет в Аризону, но не думал, что произойдет это так скоро. Знаете, она ведь астматик и очень тяжело переносит нью-йоркские зимы. Смею надеяться, что не я стал причиной отъезда Лоис. Хотя, кажется, своей строптивостью всегда доводил учителей до белого каления. Но в любом случае я очень рад, что она сумела найти себе замену в такой короткий срок. Она с большим уважением рекомендовала вас.
«Я думаю», — цинично подумала про себя Кирстен. И тем не менее мысленно она аплодировала Лоис — идея «вернуться» в родительский дом в Финиксе была замечательная.
— Как я понял, вы преподавали в Европе? — произнес рассеянно Джефф, открывая потрепанный портфель и извлекая из него нотные листы.
— Да, — кашлянула Кирстен. — Несколько лет.
Джефф рассказал Кирстен о том, над какими произведениями они с Лоис работали последнее время, но Кирстен слушала сына вполуха. Ею вновь овладела эйфория: мысли метались в голове, а на языке вертелись слова: «О, Джефф, дорогой мой ангел, посмотри на меня! Посмотри и вспомни. Я — твоя мать, Джефф, твоя родная мать!»
Кирстен настолько была поглощена своими размышлениями, что едва разобрала последнюю фразу, произнесенную Джеффом.
— Что вы сказали? — переспросила она.
— Я сказал, что выступаю с концертом двадцать пятого марта в «Карнеги-холл».
Кирстен оперлась на рояль, чтобы не упасть. «Карнеги-холл» — это невозможно! Всего семнадцать лет, а он уже выступает в «Карнеги-холл».
— Что-нибудь случилось? — забеспокоился Джефф.
В ответ Кирстен лишь покачала головой. Ее мечта. Джефф воплотит ее мечту, но без нее.
— У нас нет накладок? Я имею в виду, вы больше ни с кем не занимаетесь сегодня вечером?
Кирстен хотелось рассмеяться столь абсурдному для нее предположению, но сдержалась.
— Никаких накладок, — заверила она и, чтобы скрыть восторженное состояние, хлопнула в ладоши. — Ну-с, молодой человек, а теперь послушаем, что вы приготовили.
Джефф начал с «Патетической сонаты» Бетховена.
Кирстен слушала игру Джеффа в совершенном потрясении. В каждой сыгранной ноте сквозил несомненный гений. Джефф был не просто продолжением своей музыки — он и музыка были единым целым. Сын оправдал ожидания Кирстен. Маленький Джефф мечтал стать лучшим из лучших, и мать обещала, что так оно и будет. Ее обещание воплотилось в жизнь.
Когда Джефф заиграл Полонез фа-диез мажор Шопена, Кирстен вновь впала в эйфорию. До чего же много она хотела узнать о сыне! В какую школу он ходит? Много ли у Джеффа друзей? Есть ли у него девушка? Сколько часов в день он занимается и где? Что делает в свободное время? Занимается ли спортом? Ходит ли в театры, оперу, балет? Какую современную музыку любит? А машину водит?
Ей так много нужно узнать о том, что происходило с сыном все эти потерянные годы! Но времени на это было мало.
Два часа пролетели для Кирстен одной минутой; ей показалось несправедливым, что время пронеслось так быстро. Она никак не хотела отпускать от себя сына. А что, если он уйдет сейчас и никогда больше не вернется? Что, если Лоис изменит свое намерение относительно Финикса? Что, если она пойдет к Джеффри и все ему расскажет? Что, если эта их встреча с Джеффом станет первой и последней?
— Будем ли мы придерживаться того же графика, какой был у нас с Лоис? — спросил окончивший игру Джефф, но Кирстен опять не услышала его.
— Простите, что вы сказали?
— Я имею в виду, удобно ли вам время наших занятий с Лоис или же лучше изменить расписание?
— Нет, нет, график вполне меня устраивает. — Кирстен внимательно посмотрела на часы. — А у вас есть еще какие-нибудь дела на сегодня?
Джефф пожал плечами:
— Да нет, я просто собирался вернуться в школу.
— А вы не хотели бы позаниматься еще немного?
— Хотел бы? Да я просто мечтаю об этом! Лоис всегда выдыхалась к концу двух часов. — Джефф снова снял пиджак. — Мадам, — он радостно улыбнулся Кирстен, — я думаю, что у нас с вами все будет великолепно.
Джефф замер в совершенном восторге, сердце его бешено колотилось.