— Кирстен, ты сидишь?! — закричал Нельсон так, что Кирстен пришлось немного отодвинуться от трубки. — Спрашиваю тебя потому, что если ты на ногах, то лучше присядь. — Кирстен послушно опустилась на низенький стульчик рядом с телефонным столиком в спальне и доложила, что готова. — Поздравь меня, моя девочка, я наконец добился своего.
— Добился чего?
— Заказал тебе оркестр Нью-йоркской филармонии.
— Что?! — Кирстен вновь вскочила на ноги.
— Он требует тебя, Ленни требует тебя.
— Боже правый!
— Где-то дней через пять ты заменишь на этот сезон Гари Графмана. Ты ведь знаешь Концерт ми-бемоль мажор для фортепьяно с оркестром Листа?
Кирстен с трудом перевела дыхание:
— Знаю.
Концерт Листа был непременной частью репертуара пианистов, специализирующихся на композиторах-романтиках.
— Прости, Кирстен, что не смог сделать ничего лучше замены, но в конце концов это — «Карнеги-холл».
«Карнеги-холл». Положив трубку, Кирстен принялась без устали повторять два магических слова. «Карнеги-холл». «Карнеги-холл». Наконец-то свершилось.
Леонард Бернстайн, великолепный руководитель оркестра, обладающий поразительным чутьем на эффекты, потребовал Кирстен. Желание Бернстайна видеть в роли замены Кирстен компенсировало неучтивость его предшественника, Дмитрия Митропулоса, до сих пор ни разу не приглашавшего всем известную пианистку выступить с оркестром Нью-йоркской филармонии. Кирстен крепко обняла себя руками и, напевая концерт Листа, закружилась в танце по комнате. Все так же танцуя, девушка подлетела к телефону и набрала номер Нельсона.
— Закажи три самых лучших места в зале для моих родителей и Натальи, — выпалила Кирстен, прежде чем поздороваться.
— Уже выполнено. — Интонация говорила о том, что импресарио чрезвычайно собой доволен. — Что еще?
— Пошли кого-нибудь из офиса с пригласительным билетом к продавцу из «Стейнвей энд Санз» по имени Рейф Боуэрс.
— Рейф Боуэрс, — повторил Пендел, записывая имя в книжечку. — Дальше?
— Дай телеграмму в Лондон, Клодии и Эрику. Хотя нет, я лучше сама им позвоню. Ах да, свяжись с «Карнеги-холл» и узнай, есть ли у них адрес Пола Белла, он занимается у них в студии.
— И если есть?..
— Пошли ему билет.
— Что-нибудь еще?
Кирстен рассмеялась:
— Неужели недостаточно? Спасибо, Нельсон, тысячу раз тебе спасибо!
Кирстен чмокнула трубку и положила ее на аппарат. После этого Кирстен тихонько прошла в небольшой уютный кабинет отца. Эмиль, сидя в кресле, читал газету, а Жанна рядом с ним что-то вязала. Родители одновременно подняли глаза на дочь.
— Папочка, а твой смокинг отглажен? — стараясь ничем не выдать своего волнения, поинтересовалась Кирстен.
— Разумеется, отглажен, — ответила за мужа Жанна. — Я лично выгладила его после того, как отец в прошлом месяце надевал костюм на свадьбу Анны-Марии.
Анна-Мария была младшей дочерью тетушки Софии.
Кирстен вздохнула. Мать до сих пор отказывалась сдавать костюм отца в сухую глажку в химчистке.
— А ты, мам, так ни разу и не надевала свое новое вечернее платье? — Жанна покачала головой. — Ну что ж, похоже, придется его надеть гораздо раньше, чем ты предполагаешь. По-то-му что-о-о, — Кирстен тянула слово, пока хватило дыхания, потом выдержала для большего эффекта паузу и широко взмахнула руками, — через пять дней ваша дочь, Кирстен Харальд, будет выступать в «Карнеги-холл»! — Эти слова она уже почти прокричала.
Кирстен мерила шагами отведенную ей артистическую уборную, ждала начала концерта. Устав от беспрерывной ходьбы, она принялась за упражнения на небольшом концертном рояле, установленном в прихожей. Но упражнения лишь усиливали нервозность. Оставив попытки разыграться, Кирстен подошла к крошечному окошку и стала разглядывать красно-бело-золотой подковообразный зал и заполнявшую его публику. Кирстен до сих пор не верилось, что сегодня вечером она уже не будет одним из слушателей — сегодня вечером она наконец-то сама выступит перед ними.