На лице Кирстен появилась широкая улыбка.
— Мне нравится. Думаю, миру классической музыки не помешает немного свежего воздуха. А ты как считаешь?
К следующему апрелю Кирстен прибавила еще четыре амулета на свой браслет и коллекция колец пополнилась четырьмя новыми экземплярами. Их значение, однако, было далеко не таким существенным, как число. За весь год Кирстен видела Майкла всего четыре раза, когда им довелось вместе выступать, а время, проведенное с Джеффри, в сумме составило только четыре недели.
К великому ужасу Кирстен, Роксана сопровождала Майкла во всех четырех поездках, похоже, с единственной целью — оградить мужа от каких-либо посягательств. Ее присутствие лишало их возможности хотя бы минутку побыть наедине, делая еще более неопределенной и без того невыносимую ситуацию.
Они больше не писали друг другу и не звонили. С растущим чувством безнадежности Кирстен вынуждена была признать, что они с Майклом все более отдаляются. Общие воспоминания подергивались дымкой забвения. Узы, когда-то так сильно их связывавшие, ослабели. Теперь всякий раз, когда Кирстен думала о Майкле, мысли о любимом обрамлялись рамкой легкой печали. Временами Майкл снился ей, но она забывала о нем сразу же после пробуждения.
И, если образ Майкла становился все более расплывчатым, то Джеффри постепенно становился для Кирстен единственным источником постоянства в этом вечно меняющемся мире. Джеффри был для нее опорой и убежищем. Он был готов довольствоваться «кусочками и частичками» Кирстен, как когда-то она довольствовалась «кусочками и частичками» Майкла. Кирстен нередко задумывалась о том, насколько устраивает Джеффри такая роль и не чувствует ли он себя обделенным. Ведь именно так чувствовала себя Кирстен в отношениях с Майклом. Правда, она считала, что такова уготованная ей судьба.
Джеффри был постоянно взвинчен. И все из-за женщины, продолжавшей то появляться в его жизни, то исчезать из нее с непостоянством, подобным неверному мерцанию пламени свечи. Свет, — и тут же мрак. Непредсказуемость отношений заставляла Джеффри вот уже два года находиться в тревожном состоянии человека, стоящего на краю пропасти.
Джеффри созрел. Созрел для того, чтобы спасти Кирстен от требовательной публики, публики, почти сумасшедшей в желании иметь всю Кирстен. А как насчет его желания? Его стремление полностью обладать Кирстен уже много месяцев как перестало быть просто желанием, а превратилось в одержимость. Пора прекратить относиться к Кирстен как к священному образу и пачкать простыни продуктами неутоленной страсти. Не может же это продолжаться бесконечно. Время пришло.
Джеффри подумал о золотом браслете, подаренном Кирстен Майклом Истбоурном, и в нем заговорила ревность. В ушах Джеффри стоял звон пяти амулетов, звучавший вызовом его упорной погоне за Кирстен. У него возникло непреодолимое желание схватить и раздавить одну за другой все пять побрякушек, заставить их замолчать навеки. Джеффри улыбнулся. Он скоро избавит Кирстен от Майкла Истбоурна. Дайте только срок.
За день перед отъездом Кирстен в трехнедельное концертное турне по Европе Джеффри повел ее в ресторан «Четыре времени года». Это роскошное заведение посещалось исключительно богатой и знаменитой публикой. Джеффри сидел скорее рядом с Кирстен, чем напротив нее, и впервые со дня их знакомства сделал заказ сразу на двоих. После второй рюмки коньяка Джеффри взял левую руку Кирстен.
— Сколько я подарил тебе колец, пять?
Кирстен кивнула.
— Но ни одного с бриллиантом, не так ли?
Кирстен вновь кивнула. Джеффри наклонился к ее уху и прошептал:
— Я хочу тебя, Кирстен, ты нужна мне. Я должен знать, что всякий раз, когда ты возвращаешься домой, ты возвращаешься ко мне.
— Но я и так возвращаюсь домой к тебе, — едва слышно ответила Кирстен.
— Не совсем. Ты приезжаешь домой, в свою собственную квартиру, к родителям. А я могу видеть тебя лишь несколько жалких часов. Но я хочу быть с тобой днями, неделями. Я устал делить тебя с кем-то еще.
— Ты ведь не требуешь от меня отказаться от карьеры? Ведь нет, Джеффри?
— Разумеется, нет! Я никогда не попрошу тебя об этом, никогда!
— Тогда о чем же ты просишь?
Сердце Кирстен стучало так громко, что она едва слышала собственные слова.
— Я прошу тебя выйти за меня замуж.
Кирстен знала, что рано или поздно это произойдет, но, услышав слова Джеффри, совершенно растерялась. Джеффри, видя замешательство Кирстен, весь побелел. Но она, улыбнувшись ему дрожащей улыбкой, твердо произнесла: