— А не пора ли тебе отведать именинного пирога? — Эмиль поцеловал дочь в щеку. — Мне посчастливилось установить особо добрые отношения с юной леди, которая занята разделкой пирога, и я уверен, что смогу убедить ее дать тебе самый большой кусок.
Кирстен улыбнулась:
— В таком случае, папуля, я положительно умираю от голода.
Кирстен неожиданно для себя самой решила во что бы то ни стало встретиться с Майклом. Почему сейчас, а не год, два назад или, скажем, в будущем году? Возможно, просто потоку, что впервые за годы замужества это желание стало непреодолимым. Но что бы ни было причиной, после последнего концерта в волшебном монреальском Дворце искусств Кирстен позвонила Нельсону и попросила запланировать для нее как-нибудь и что-нибудь на будущий сезон с Майклом Истбоурном. Кирстен была почти уверена, что Нельсон бросит трубку, но он не стал этого делать, а лишь закинул в рот две содовые таблетки вместо обычной одной.
— Поздравляю.
Это единственное слово, пришедшее на ум, Нельсон повторил дважды и стал ждать, что же еще скажет Кирстен. Но не дождавшись объяснений, Пендел глубоко вздохнул и заговорил сам:
— Ты и представить себе не можешь, сколько раз за последние несколько лет Истбоурн лично звонил мне и просил, нет, умолял устроить ему концерт или студийную запись с тобой. Если бы ты слышала хотя бы некоторые из тех извинений и объяснений, которые мне приходилось выдумывать, то уж наверняка отказалась бы от этой затеи.
— Ну ты уж чересчур хорошо меня знаешь, — шутливо проворчала она в трубку. В душе же Кирстен обрадовалась тому, что все эти годы Майкл хотел дирижировать ей! Просто голова пошла кругом. Ей вновь захотелось увидеть Майкла немедленно.
— Его только что назначили постоянным дирижером Бостонского симфонического оркестра вместо Эрика Лейнсдорфа, — поспешил сообщить Нельсон.
Но Кирстен уже знала об этом, как знала и о том, что Майкл с Роксаной сняли дом на Бикон-Хил на весь срок контракта. Благодаря прессе Кирстен знала о Майкле практически все.
После разговора с Нельсоном Кирстен приказала Лоуренсу, их персональному шоферу, отвезти ее в город, где она провела почти весь день, мотаясь по «Барбери», «Марку Кросу», «Тиффани», «ФАО Шварцу» в поисках подарков для Джеффри и детей. Домой Кирстен вернулась только к ужину. Багажник черного «линкольна» был забит коробками в подарочных ленточках. Напевая веселенькую мелодию, Кирстен с большими праздничными пакетами в обеих руках вошла в прихожую и тут же замерла на месте при виде выражения лица безмолвно стоявшего на лестнице Джеффри.
— Кирстен, боюсь, что у меня для тебя плохие новости, — нерешительно заговорил Джеффри. — Твоя мать звонила примерно час назад. Отец… — Джеффри запнулся, и руки Кирстен, мгновенно ослабев, выпустили пакеты. — У него сердечный приступ, он в «Белевью».
Кирстен даже не почувствовала, как пакеты выскользнули у нее из рук. Огромный зал наполнился душераздирающим криком, вырвавшимся из ее груди. Джеффри обнял жену за плечи, но страшный крик не прекращался, становясь все более пронзительным.
— Прекрати, — упрашивал Джеффри. — Прекрати, Кирстен, — дети. Пожалуйста, прекрати. Я сейчас же отвезу тебя к нему. Пойдем со мной, ну, пойдем. Ш-ш-ш, ш-ш-ш, ш-ш-ш, хорошая девочка, ну успокойся. Вот так. Сейчас я отвезу тебя, и ты увидишь своего папу.
Крепко обняв Кирстен, Джеффри осторожно вел ее к машине, ласково уговаривая, словно маленького ребенка. Наконец они сели на заднее сиденье лимузина и вскоре оказались в «Белевью».
Кирстен нашла мать одиноко примостившейся на краешке длинной деревянной скамьи перед дверью реанимационного отделения. Жанна выглядела совсем маленькой, беспомощной и совершенно подавленной. Кирстен бросилась к матери.
— Мама! — закричала она и крепко обняла Жанну. — Ах, мама, мама, что случилось?
Сил у Жанны хватило только на шепот.
— Мы разговаривали, мы просто разговаривали на кухне. Я готовила лимонад. И вдруг отец замолчал. Я посмотрела на него и… и… — Жанна судорожно глотнула и покачала головой. — Он так смотрел на меня, доченька… с таким страданием…
Жанна уткнулась в плечо Кирстен и зарыдала.
— Мама, я могу его видеть?
Жанна покачала головой:
— Они даже мне не разрешают. Отец сейчас без сознания.
Помолчав, мать опять заговорила, но очень тихо.
— Что? — Кирстен наклонила голову и прислушалась. Но очень скоро поняла, что Жанна не разговаривает с ней, а молится. Слегка отодвинувшись, Кирстен посмотрела на мать и изумилась.