И вот я где-то под потолком с ощущением невероятной лёгкости и первое мгновение не могу вспомнить, где и кто я. Странные люди в длинных халатах прикладывают какие-то пластины к лежащему на кровати с колесами человеку. Его от этого сильно встряхивает, а ему вроде всё равно.
Потом медленно с нарастающим рокотом лавина воспоминаний как будто догнала меня и я начал понимать, что на кровати с колёсами вовсе не какой-то человек, а я сам, и это меня катят эти странные люди неизвестно куда. Я вновь увидел этот длинный коридор с мерцающими лампами. Я всё понял. Меня больше нет, я умер, много раз в кино я видел такие ситуации, у меня началась настоящая истерика. Я подбегал к каждому из них, кричал, тряс их за плечи, бил по щекам. Пытался разбудить себя. Я просил, уговаривал, умолял, но никто не обращал на меня внимания. Даже я сам оставался безучастным к своим мольбам. Врачи медленно катили каталку, как в замедленном кадре фильма, меня для них не существовало.
Я пошёл следом по узкому длинному коридору, чувство одиночества привело меня к необходимости окончательно признать факт своей земной смерти.
Но как же это так, ведь я же здесь, никуда не делся? Мысли в карнавале чувств абсолютно беспорядочно плясали в голове: «Неужели в этот раз не обошлось? Почему жизнь кончалась так быстро? А что вообще было?» Но один всё более чёткий вопрос яснее и яснее вырисовывался среди этого беспорядка: «Почему?!»
Действительно — почему? В ретроспективе начали прокручиваться все события прошедшей жизни. Последняя поездка и фары грузовика, под бампером которого я так неудачно припарковал свой «Порш». Все состояния переживались заново, каждая мысль и каждый жест. Всё вновь и вновь все эмоции словно ожили, хотелось остановиться, присесть, подумать, но это было невозможно. Я стал как эфирный, и неизвестный ветер гнал меня всё дальше по коридору. Всё более мутными становились силуэты врачей и каталка, коридор темнел, и только в конце оставался ещё свет.
Я вспомнил последний вечер с Лис накануне аварии, вспомнил нежный свет её похотливых зрачков в полусумраке бара. Грациозно изящный стан, чуть прогнутую спину, её неправильный прикус и закушенную нижнюю губу.
В тот вечер она была в ударе, казалась способной завести всех вокруг, даже безжизненную барную стойку. А мне, наоборот, было не по себе. Стараясь бросить курить, я совсем потерял голову, которая, кстати, безумно болела. Уже опрокинув две стопки бренди и осознавая, что придётся вести машину обратно домой, я отговаривал себя пить третью. Лис крутилась вначале вокруг меня: играла со мной взглядом, пробегала своими изящными пальцами по моей груди, отводя при этом манерно взгляд. Все её выкрутасы оставляли меня безучастным, дерьмовость моего настроения с лихвой покрывала её веселье. Естественно, ей наскучило моё поведение. А может, она просто решила проверить границу моего терпения и поэтому устроила настоящее шоу.
Лис, жгучая брюнетка с роскошным количеством прямых волос, изящно спадавших по её плечам до середины спины, казалось, имела по эталону точёную фигуру. Её игривый и местами колкий характер всегда прослеживался в блеске карих глаз. Лис без труда привлекала к себе внимание, просто пройдя мимо, а в тот вечер она позволила себе гораздо больше, чем просто ходьбу. Мне хватило двадцати минут её представления, после которых я, хлопнув по столу, вышел.
Потом я курил, гнал на машине, думал, что мне всё равно…
Я вспомнил, как встретился с ней полгода назад на вечеринке у товарища. Она вела себя приблизительно так же, как в тот последний вечер до аварии. Возможно, тоже пыталась добиться чей-то ревности, а может, просто веселилась. Увидев её тогда, я прилип к ней на полгода, она практически полностью занимала всё КПД моего мозга, не оставляя в нём места для других дел. Лис вертела мной, как монетой между пальцев. Я позволял ей всё, что она могла придумать. Часто её веселили невинно злые забавы. Например, обрызгать прохожего, проскочив на полной скорости вдоль кромки тротуара. В больничном коридоре я вспомнил даже лицо одной пострадавшей старушки, наполненное незлобной печалью разочарования.
Из недр памяти всплыло время, проведённое в Кембридже, экономический факультет, моя группа. Нудные лекции, весёлые пьянки и отвязные вечера. Кембридж — это та пора в моей жизни, в которой я не в чём не нуждался и всё имел. Учёба меня не тяготила, да и свободного времени хватало. Папино наследство с лихвой покрывало все растраты на мои потребности, а мама не беспокоила меня.