И я следовал, дышал холодным морозным воздухом, шёл до судорог в ногах и кровавых мозолей. Тяготы походов как нельзя кстати остужают пыл и вышибают лишние мысли. Лучше от глупостей помогает только тяжелый труд в поле с мотыгой, и это я тоже испытал в некотором роде...
Птиц увели братья, по тому весь оставшийся путь до нужного места, где бы оно ни было, мы преодолевали пешком. Все поселения, которые нам бы не попадались, Ахра намеренно огибала по широкой дуге, но со мной не делилась ни единой мыслью. Неизвестность меня порядком злила, но я бы вряд ли поменял это путешествие на что-то комфортное и когда-то привычное. Мой прежний мир казался страшно далёким и с каждым днём всё более чужим, а жизнь там словно была не моей.
Время от времени Ахра находила по одной ей ведомым следам и меткам оставленные её братьями припасы или вещи, замечал, как она сжигает маленькие кусочки толстого пергамента, судя по всему, и послания какие-то тоже были.
Страшно уставший и вымотанный, я чаще всего оставался разводить огонь а Ахра отправлялась добывать пропитание. Исключением были только те случаи, когда мы топтали чьи-то поля, я под чутким руководством выковыривал непонятно как растущие в замёрзшей почве растения, на которые указывала женщина. В такие нечастые деньки мы варили какую-то бурду или запекали их в углях.
Монотонные действия, одни и те же движения, каждый день как преведущей, я не выдерживаю:
-Скажи, у твоего пути вообще есть цель? Мы идём уже много дней.
Ответом мне было молчание, даже глаз от своей сверкающей железяки не оторвала, продолжая полировать её тряпицей. Толи сегодняшний день был недостаточно трудным что бы вышибить из меня последние силы, толи я притерпелся так, что время на глупые и не очень мысли всё же нашлось... зло дёрнулся в её сторону и легко выбил оружие на землю выплёскивая скопившееся за многие дни напряжение.
Пока я пытался над ней нависнуть что бы потребовать ответов, она неспешно поднялась и пригвоздила меня ледяным взглядом к месту, я бы пророс прямо тут и стал деревом, только бы не чувствовать подобного. Но я ведь маг, внутри всколыхнулись забытые крохи гордости и силы, магия тяжело всколыхнулась в воздухе, но она меня осадило, кольца на мизинцах ожили и словно зубами впились в плоть, я взвыл от боли.
Содрать с себя металл не было возможным, хоть руки и дёргались в попытках, в секунду, когда я отпустил магию, оказался на коленях, украшения пригвоздили мои руки к земле и больше я не мог ничего. Блок магии, полный, как тогда, в гнилой харчевне, когда я спал между бадьёй с мутной, тухлой водой и парашей, жрал объедки с пола и гнил заживо, по тому что блок прошлого хозяина не защищал меня от магии и тумана а тело тогда отторгало всё, что бы я не ел или не пил, что бы я не трогал или не надевал на себя, даже воздух которым я дышал.
Осознание реальности окатило холодным потом и лёгким страхом, женщина подняла своё оружие и присела напротив. Посмотрел в её лицо:
-Убьёшь?
Бесшумно и невесомо, меч завис у моей шеи, а неизменно красивое и бесстрастное лицо продолжило быть маской:
-Пока нет… преподам урок.
Хватает за шиворот, разворачивает лицом к огню и наклоняет, я упираюсь, но жар всё ближе, она гораздо сильнее меня, рычу сквозь зубы, когда чувствую, как кожу лизнуло пламя:
-Хватит!
Огонь успевает опалить локон, но она легко сбивает пламя с моих волос, не дав мне загореться как спичка, хоть тут таких слов и не знают… Тело больше ничего не держит, ни блок, ни она ни магия. Надевает мне на большой палец кольцо, оно тут же впивается в кожу.
Смотрю в холодные глаза:
-Я…
Тычок в грудь и вот я на спине, она спокойно нависает надо мной:
-Кто бы ты ни был, я тобой владею. Я говорю идти, ты идёшь, говорю сражаться - сражаешься, молчу - значит так нужно!
Рука сжимается на подбородке, больно впиваясь в кожу холодом металла на пальцах женщины, в контрасте на лицо попадает её дыхание и обжигает замёрзшую кожу. Смотрим глаза в глаза, она впервые зло хмурится, понимаю по чему, ведь сейчас на моём лице нет ни капли смирения - не подчинюсь.
-Не то что?..
Хватает за руку, показывая её мне: