-По голове точно попало.
Ахра обмотала сырые волосы тканью и стоит в одной рубашке. В руках чашка с чем-то съедобным, понимаю по запаху. Ни слова, просто садится рядом и начинает кормить меня. С едой приходят и голод, и жажда и жар…
-Меня долго лихорадит?
Она спокойна:
-Пару дней.
С трудом приподнимаюсь чтобы сесть и забираю у неё еду, хоть голова и кружится, я не сдаюсь. Ахра безуспешно пытается сушить свои волосы, но получается у ней откровенно плохо, по тому отставив пустую чашку, я подзываю её к себе. Садится лицом ко мне, смотрит внимательно, не мешает. А вот я не могу так:
-Я сделал невозможное?
Молчит. Запускаю руки в волосы у самых корней, от чего она удивлённо замирает, тепло от рук быстро сушит их и лицо женщины розовеет:
-Да.
Наклоняюсь к ней:
-Сейчас, заслужил?
Вижу, как тёмные зрачки в серых глазах заполняют радужку, молчит, не останавливает и я притягиваю её лицо ближе. Касаюсь своими губами её, сначала осторожно, но вот уже она меня целует. Жар в теле усиливается, голова кружится не то от ощущений, не то от лихорадки, обнимаю гибкое тело, сильно прижимаю к себе, но слабость берёт надо мной верх… Как же не вовремя. Мир перед глазами снова меркнет.
В горячке мне снится дом, большой и тёплый, снится детство и мамины руки, она крепко обнимает нас с сестрой и говорит что-то хорошее, гладит прохладной рукой по лицу. Сестра смеётся, радостно рассказывая про что-то, зовёт меня с собой… Но я не могу пойти, сильные руки отца забирают меня из дома, больше я никогда их не видел, как и отца.
Кажется, я плачу от тоски. Но пелена одуряющего жара спадает, унося с собой и воспоминания. Я всё ещё в Бездне, всё ещё в ядовитом мире серого тумана.
Вздыхаю, Ахра спит рядом, на стуле у кровати стоит таз с тряпкой, похоже она ухаживала за мной… По небу в узком оконце не могу понять, утро сейчас или вечер, не трогаю её. С трудом сажусь и на ватных ногах иду в отхожее место.
Панически осознаю, что я уже очень давно не делал отчёт! Сколько вообще прошло дней? Что всё это время делала Ахра и что сделает со мной, когда проснётся, я наверняка попортил все её планы... С другой стороны, будь я помехой или обузой, она бы наверняка меня добила. Даже так, я всё ещё для чего-то нужен им.
Вздохнул, взъерошил отросшие патлы и пригладил назад, разбирая пальцами спутавшиеся пряди. Как бы там ни было, я всё ещё жив, и даже относительно цел…
Ободранную и рассечённую спину неприятно тянуло, бок тоже. В нём помнится был нож, но длину лезвия я не знал и думать о внутренних повреждениях не хотелось, если я всё ещё жив и даже не при смерти, значит ничего серьёзно не задето. Либо эта сушеная трава на столько невероятна, либо я чего-то не знаю… Хотя сколько можно уже?
Когда доплёлся до комнаты, Ахра уже не спала, в полном боевом облачении ждала меня. С трудом присел напротив неё:
-Здравствуй.
Кивок:
-Меня не будет некоторое время, собираюсь пробраться в башню.
От удивления у меня вытянулось лицо:
-Башню? В ту что в море?
Кивает, проверяет застёжки на одежде, оружие, сумку на плече… Вскакиваю, забывшись, чувствую боль во всём теле, прострелило сильно, но я стараюсь не подавать вида:
-Я иду с тобой.
-Нет.
Подхожу вплотную:
-Что ты будешь делать?
Кольцо на большом пальце предостерегающе давит, но я не отступаюсь, не могу попросту. Что я вообще буду делать один? Без денег, без поддержки и без знаний, в городе остроухих, где людей за отбросы считают, а те и не спешат разубеждать кого-то… Я их не виню, жизнь здесь такая, да только я не здесь вырос и не смогу так легко прижиться, меня пережуют.
Женщина смотрит холодно, я продолжаю давить взглядом, в теле разливается предательская слабость, но продолжаю стоять. Она на секунду колеблется:
-Погружаться.
-Что это значит?
-Войду в ближний круг местного вождя, а там посмотрим. На это уйдёт не мало времени… Ты помог мне, в ямы.
Вспомнился остроухий в разноцветной одежде, с безумной улыбкой… Отчего то я уверен, что он если не вождь, то его приближенный. С трудом верится, по крайней мере по первому впечатлению, что это существо может так грамотно вести дела на этой территории, скорее всего у него есть сильные маги, которые ухаживают за барьерами, а дальше народ всё сам решает… Ведь я по-прежнему не замечал здесь ни одного охранника или городового. Власть и порядок полностью были в руках жителей, все умудрялись соблюдать некие негласные правила, словно инстинктивно, ведь тот, кто их защищает может и перестать это делать...