Все относились к ней уважительно, но своих детей остроухая ещё не имела по тому к новорождённым мамаши её не подпускали, тут я был не одинок. Опережая все возражения, серая широким шагом пересекла помещение и забрала грязный свёрток из ослабших девичьих рук. В носу защекотало знакомым запахом, хотя я и стоял у стола, собираясь взять с него пару лепёшек, но так и замер. Смотрел на эту картину и так и эдак, к сладкому запаху примешался густой, тяжелый, подавляющий я бы сказал…
Удивительные всё-таки существа эти остроухие, то, что я чувствую их метки, как если бы был одним из них, довольно странно, я даже не мог предположить, случайная ли это особенность людей моего мира или только моя, однако сейчас с уверенностью мог бы сказать, что младенец в руках у Ахры вырастет сильным и опасным существом. Все внутренние инстинкты просто вопили что нужно избавиться от него пока он не окреп, но умом я понимал, если у этого ребёнка такой потенциал, что даже я, будучи хоть и человеком но далеко не слабым магом, чувствую давление от его воплей, то возьми его под крыло кто-то способный воспитать и направлять на нужный путь, получит не просто сильного соратника, а могучую опору.
Но, прямо здесь и сейчас это просто измученный голодный младенец в обгаженных пелёнках. Ахра уже развернула его и скинула их прямо на пол, рассматривая розовый комочек и так, и эдак… В глаза бросались крошечные розовые сморщенные ручки, ножки и острые ушки. Но вот плачь затих, когда серая зашептала ему что-то тихим приятным голосом. Огромные глаза распахнулись двумя голубыми омутами, и так было видно, что кожа для его вида у ребёнка слишком светлая, но глаза поставили точку во всех вопросах-он смесок.
-Кто его отец?
Голос серой всё ещё был тихим и приятным, я не разу не слышал, чтобы она говорила с кем-то вот так… девушка встрепенулась и посмотрела на неё безжизненными глазами:
-Пришлый маг.
По комнате прошлись шепотки, остальные женщины смотрели на неё неодобрительно и даже с осуждением, но Ахра пригвоздила их холодным взглядом. Ропот стих, никто больше ничего не сказал.
По правде говоря, я не понимал этого местного деления, мог понять неприязнь, но слабо верилось, что метисов не было совсем, хотя я и не встречал ещё ни одного, но это ничего не значило. Я продолжал наблюдать, тихо сидя за столом и перекусывая лепёшкой, жена пекаря продолжала приносить их каждый день, так что они всегда были свежими.
Ахра тем временем подозвала нескольких женщин и быстро раздала указания, сама помыла ребёнка и завернула в свежие ткани:
-Ты знаешь его?
Девушке кажется было совершенно безразлично что происходит вокруг:
-Нет.
Очевидно её изнасиловали, я не замечал за местными женщинами откровенного распутства, тем более девушка выглядела слишком юной, если не сказать, что почти ребёнком, не многим старше пропавших дочерей хозяина харчевни, где мы с Ахрой жили до этого. Особенно в своём нынешнем состоянии. Но Ахра продолжала спокойно спрашивать:
-Где ты виделась с ним?
Голос её дрогнул:
-Весной, в полях. Мы были с братьями одни, готовили землю к посеву… Этот маг, он убил их, а меня…
Женщина кивнула, погладив девушку по голове:
-Ты сыну ему имя?
Та качнула головой и следующий вопрос застал меня врасплох:
-Ты хочешь умереть?
Повисла гнетущая тишина, я как ясный день вспомнил троих остроухих приятелей, которые однажды решили бунтовать против этой женщины, как она расправилась с одним, как пропал второй и как тщетно я пытался помочь третьему. Это был урок, который я запомнил, наверное, навсегда – не трать время на тех, кто уже мёртв.
Пустые глаза смотрят на возвышающуюся над ней женщину, она коротко кивает, поднимаясь с лавки и неровной походкой идёт к выходу, я было дёргаюсь, но Ахра впихивает мне в руки ребёнка, не давая выбора. Они обе выходят на улицу, дверь в помещение остаётся распахнутой настежь впуская в зал холодный пар, женщины подаются вперёд, кутая своих детей, четырёхрукая сгоняет детвору постарше в дальнюю комнату, а меня когтями раздирает тоска. Я понимаю их, этим новым для себя извращённым восприятием, жестоким, но правильным. Ни кто не станет её вытаскивать, о ней не кому позаботиться и если от её ребёнка будет прок, то пустое ни на что не годное тело без души и воли к жизни в этом городе не станет спасать ни кто, как и в этом мире. Все сейчас думают о том, как бы себя спасти, а не о том, чтобы помогать другим.