— Неужели? — я фыркнула, стараясь вложить в это как можно больше цинизма. — Как-то верится с трудом.
Уголок её тонких губ дрогнул на миллиметр. Не улыбка. Скорее… лёгкое, едва уловимое движение, словно говорившее: «Как предсказуемо».
— Мне говорили о твоём характере, — продолжила она, не повышая тона. — Саркастичном, дерзком, абсолютно неуважительном к институтам Церкви. Я — очень терпеливый человек. Сколько бы глупостей ты ни болтала, я всё равно получу от тебя то, что хочу. Правду.
Она слегка наклонилась вперёд, не размыкая рук. Рубин на её пальце будто поймал луч света и коварно подмигнул мне.
— И тебе лучше начать говорить прямо сейчас.
Я сглотнула. В горле пересохло. Я не боялась смерти — да и не могла умереть. Но её глаза… они обещали мне ад здесь и сейчас, без всякой смерти.
— Я не знаю, о чём вы, — сказала я, и слова прозвучали плоским, безжизненным эхом. — Я не нарушала ничего запретного. Исправно отправляюсь на задания, отчитываюсь отцу Демиану. Да, периодически веду себя развязно, но кто из нас не без греха?
Конечно, это была ложь. И она видела это насквозь — в моих глазах, в лёгком трепете ресниц, в том, как я слишком крепко сжала руки под столом. Но я всё ещё придерживалась тактики: сначала узнать, за что именно меня взяли, прежде чем каяться в содеянном.
Она внимательно, не мигая, смотрела на меня ещё несколько секунд.
— Тогда, возможно, стоит освежить твою память, — произнесла она и перевела взгляд на инквизиторов. — Исаак.
Он подскочил так резко, что я едва не вздрогнула. Быстро переместившись к одному из металлических шкафов, он приложил ладонь к панели. Раздался тихий щелчок, дверца отъехала в сторону.
Внутри лежало множество предметов, аккуратно разложенных на полках. Я не успела разглядеть всё — мелькнули какие-то коробки, свёртки, даже приборы. Исаак покопался минуту и вынул оттуда несколько вещей.
Он положил их на стол между мной и Великим Инквизитором. Один за другим. Со звонким обвиняющим стуком.
Сначала — старый, потрёпанный кожаный фолиант с потускневшим тиснением на обложке. Потом — небольшой, но массивный крест. И наконец, вишенкой на торте — пустая стеклянная склянка из-под святой воды.
Всё во мне сжалось. Это было именно то, что я украла со склада инквизиции несколько недель назад. То, что в панике и отчаянии, ошарашенная открытием об И’рике в теле Мэтта, я оставила в старом амбаре на окраине, в доме, доставшемся мне по наследству от прошлой жизни. Я совсем забыла об этих вещах. И, честно говоря, никогда бы не подумала, что там кто-то станет искать.
— Теперь будешь говорить? — голос великого инквизитора был тихим, но каждое слово врезалось в сознание, как отточенное лезвие.
Я сглотнула.
— Но как… — начала я, но тут же замолчала, поняв, что это звучало как оправдание.
— А ты думала, мы не проведём расследование? — Она слегка наклонила голову. — Что спихнём всё на младшего инквизитора, который был на посту в тот день? На какого-нибудь несчастного Якоба, например?
Якоб, стоявший у стены, напрягся. Его грубое лицо покраснело, но он не посмел возразить.
— Ну… вроде того, — пробормотала я, чувствуя, как по спине пробегает холодная волна.
— Я не терплю подобной халатности, — продолжила женщина, её голубые глаза изучали меня с живым интересом. — Мои люди знают: я не просто наказываю. Я всегда выношу справедливые решения. Ведь так, Исаак?
Исаак, стоявший по другую сторону стола, потупил глаза и кивнул. На его лице была едва уловимая дрожь в уголке губ.
Я стиснула зубы, чувствуя, как в висках застучала кровь. Во мне всплыли слова Виктора, его спокойный, безэмоциональный голос: Разрывы создают искусственно, инквизиторы. С одобрения высшей церковной власти, разумеется.
И эта женщина смела говорить о справедливости? Она, которая подписывает приказы на уничтожение целых жилых многоэтажных домов ради «укрепления веры»?
— И что? — выдавила я. — Хотите узнать, как я это сделала?
— Нет, — она ответила так спокойно, будто обсуждала погоду. — То, что ты пролезла через вентиляцию, воспользовавшись кабинетом отца Демиана, я догадалась практически сразу. Но из-за того, что у него там, простите, проходной двор, было непросто сузить список подозреваемых. Хотя, разумеется, я подозревала всех его подопечных. Кому, кроме вас, могло прийти в голову нечто настолько… бессмысленно дерзкое?
— Вы предвзяты, — бросила я.
— Но ты же подтвердила, что я права, — уголок её тонких губ дрогнул, выражая удовлетворение от собственных слов. — Так что да, я предвзята. И, как видишь, не без оснований.
Я закусила губу от злости и её самоуверенности.