— Если будем продолжать, — голос инквизитора прозвучал ровно, будто ей было безразлично то, что происходило у неё на глазах, — кости голени начнут дробиться, а коленный сустав выворачиваться. Хотя ты и сама это знаешь. Будешь говорить?
Я стиснула зубы, чувствуя, как по щеке скатывается капля пота, и отрицательно рыкнула.
Исаак вбил второй клин.
Боль усилилась, стала огненной, пульсирующей. Я зажмурилась, пытаясь отдышаться. Сквозь шум в ушах услышала своё же хриплое дыхание.
— Я всё равно добьюсь от тебя правды, — сказала она и встала из-за стола.
— Какую правду? — прохрипела я, открывая глаза. — То, что я хотела поглумиться над вами? Ваши экзорцисты-инквизиторы — просто шуты! Ты и без меня знаешь, что в людей не вселяются демоны, и все их проблемы — из головы! Им нужен не экзорцист, а психотерапевт!
На её лице не появилось ни раздражения, ни гнева — только лёгкое, едва уловимое удовлетворение. Конечно. Она знала, что я права. Она была умной женщиной. В отличие от своих псов.
Она обошла меня, её чёрная сутана мягко шуршала по полу. Якоб, помогавший Исааку затягивать конструкцию, с силой надавил на ремни, и я почувствовала, как кожа на запястьях растягивается до хруста. Он наслаждался — его дыхание стало тяжелее.
Инквизитор наклонилась к моему уху. Её губы почти коснулись кожи.
— Мы можем ещё долго играть в кошки-мышки, — прошептала она так тихо, что слова, казалось, возникали прямо в моём сознании. — Но ты понимаешь, что я всё равно тебя съем. Мне очень жаль, что такой выдающийся человек, как ты, отвергает путь света и препятствует нормальному функционированию Церкви… особенно учитывая, что твою семью убила тварь.
Всё внутри оборвалось. Это было хуже пытки испанским сапогом. Она могла бы рвать меня на части, разрезать, четвертовать. Но она не смела говорить про мою семью! Это была самая болезненная тема. За пятьдесят лет боль утихла, но не прошла — она, как рана, покрытая корочкой, была готова снова начать кровоточить, стоило лишь сорвать эту корку.
— Старая сука! — мой голос сорвался на визг, хриплый, полный чистой, неразбавленной ненависти.
Она лишь мягко улыбнулась и вернулась на своё место, снова любуясь работой подчинённых. Они постарались на славу — моя голень уже потеряла форму под железными пластинами, превращаясь в месиво из крови, разорванных мышц и осколков кости. Но я почти не чувствовала этого. Ненависть была сильнее — она горела внутри, как раскалённое ядро, выжигая всё остальное.
— Тебе потребуется время, чтобы восстановить эту ногу, — констатировала она. — Может, теперь займёмся другой? Просто для симметрии.
Но прежде, чем я успела разразиться новыми ругательствами, дверь резко распахнулась.
В проёме стоял Демиан. Его лицо, обычно строгое и собранное, было бледным от гнева. Серые, горящие глаза метнулись от инквизитора ко мне, к моей ноге в испанском сапоге, к Исааку с молотком в руке.
— Инквизитор Кассандра, что происходит?! — его голос прозвучал негромко, но в нём была такая сила, что даже Якоб невольно отпустил моё запястье.
Кассандра медленно повернула голову, словно нехотя отрываясь от интересного зрелища.
— А, это вы, Демиан, — произнесла она без тени смущения. — Присоединяйтесь. Или не мешайте работать.
— Вы не можете просто уводить моих подопечных в подвал и заниматься подобным без моего ведома! — Демиан сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. — Что она натворила на этот раз?
— В том-то и дело, что в очередной раз, — холодно и вежливо улыбнулась Кассандра, указывая на стол. — Смотрите.
Демиан взглянул на лежащие там вещи. Его лицо потемнело.
— Она это украла?
— Да.
— И она это отрицает?
— Нет.
Демиан замер. Его взгляд снова скользнул по моей искалеченной ноге, затем остановился на лице. В его глазах я увидела не только гнев — ещё и отвращение. К ситуации. К ней. Возможно, даже ко мне. Но в основном — к ней.
— Тогда зачем всё это? — спросил он, и голос дрогнул от сдерживаемой тошноты. — Зачем пытать её за кражу старого хлама? Не думаю, что с этим можно устроить революцию. У неё была возможность взять из вашего хранилища что-то посерьёзнее. Хотя бы гранату.
Кассандра пожала плечами.
— Я лишь пытаюсь установить истину. Как и всегда.
— Нет, — Демиан подошёл ко мне и посмотрел на неё. Теперь они стояли друг напротив друга через стол — два полюса: чёрное и белое, холодное и горячее. — Вы хотите удовлетворить свою жажду расправ! С тех пор как вы заняли этот пост, вы только и делаете, что калечите людей! Это неприемлемо! Я больше не могу этого терпеть!