— Это моя работа, — парировала Кассандра, и в её голосе впервые прозвучала лёгкая, ледяная заточка. — Я поддерживаю порядок. Тот самый порядок, который вы так любите нарушать своей мягкотелостью.
— Я не мягкотелый, я практичный! — голос Демиана вырос, ударившись о каменные стены. — Вы калечите одного из немногих эффективных экзорцистов в городе, Кассандра! За что? За попытку украсть безобидный хлам? Вы видели отчёты с Восточного квартала? Нам не хватает рук, а вы выводите из строя моих людей из-за личной… неприязни!
— Личной? — она приподняла тонкую бровь. — Это вопрос дисциплины, отец Демиан. Если дать волю одному, завтра всё ваше «отребье» начнёт рыться в священных складах. Я укрепляю стены, которые вы так любите оберегать своей снисходительностью.
— Вы превышаете полномочия! — Демиан ударил ладонью по столу. Звук гулко отдался в тишине. — Я стою выше вас в духовной иерархии этого прихода!
— Но не в инквизиторской, — её глаза опасно блеснули. — И, если вы не хотите, чтобы следующий отчёт папе содержал упоминание о вашем… сопротивлении восстановлению порядка, советую умерить пыл.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. Воздух между ними казался густым, наэлектризованным. Исаак и Якоб замерли, не зная, что делать. Даже боль в моей ноге отступила на второй план перед этой тихой, смертельной дуэлью.
Наконец Демиан выдохнул. Его плечи опустились, но в глазах не было поражения — лишь холодное, расчётливое решение.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Факт хищения есть. Нужно вынести наказание. Я назначу ей дополнительную работу и общественные обязанности в церкви в свободное время.
Кассандра медленно покачала головой.
— Этого недостаточно. Это не наказание, а поощрение. Вы хотите, чтобы другие увидели, что за воровство священных артефактов всего лишь велят подмести пол?
— Что вы хотите от меня? — в голосе Демиана снова прозвучало раздражение. — Чтобы я отрубил ей руку? Вы же знаете, что она восстановит её за полдня!
— Я хочу, чтобы наказание было ощутимым, — её глаза сверкнули холодным огнём, — и чтобы его видели. Публичное стояние на коленях перед собором. Целый день. Без еды и воды. Чтобы все знали: ваши экзорцисты не выше закона Церкви.
Демиан побледнел ещё сильнее.
— Никогда, — прошипел он. — Вы не унизите моих людей перед паствой. Это не укрепление веры — это цирк. И я не позволю вам превратить мою службу в представление для толпы.
— Тогда, возможно, папе будет интересно узнать о вашей… излишней привязанности к этому конкретному экзорцисту, — Кассандра мягко провела пальцем по рубину на перстне. — Он уже получал жалобы на вашу мягкость. Ещё одна может оказаться последней.
Долгая, тяжёлая пауза. Демиан смотрел на неё, и я видела, как в его глазах борются ярость, отвращение и холодный расчёт. Он проигрывал — и знал это.
— Карцер, — наконец выдохнул он. — Старый карцер, который я закрыл. Три дня. В темноте, на хлебе и воде. Вас это удовлетворит?
Кассандра задумалась. Её взгляд скользнул по мне, по моей искалеченной ноге, затем вернулся к Демиану. Уголок её губ дрогнул — почти улыбка.
— При условии, что дверь будет запечатана печатью инквизиции, — сказала она. — И никто, включая вас, не откроет её без моего разрешения.
Демиан едва заметно кивнул. Его челюсть была сжата так, что на скулах выступили белые прожилки.
— Хорошо.
Кассандра жестом дала знак подручным. Якоб и Исаак быстро, почти лихорадочно, принялись освобождать меня. Испанский сапог сняли с глухим, мокрым звуком. Я не смотрела на ногу — не хотела. Расстегнули ремни. Я попыталась встать, но правая нога не слушалась, превратившись в бесформенный кусок мяса ниже колена. Я бы упала, если бы Якоб и Исаак не подхватили меня под руки с прежней безжалостной хваткой.
Их пальцы впились в мои руки, но сейчас это не имело значения. Я смотрела на Кассандру. Она смотрела на меня. И в её глазах я прочла не победу, а… предвкушение.
Демиан развернулся и вышел, указывая дорогу к карцеру. Его плечи были напряжены, спина прямой. Якоб и Исаак потащили меня за ним, волоча бесполезную ногу по каменному полу.
Визуалы 20.8
Кассандра
21
Время, казалось, текло бесконечно, но при этом и не двигалось вовсе. Я лежала на полу карцера, прижавшись спиной к каменным плитам. Холод просачивался сквозь тонкую ткань водолазки, забираясь под кожу, в самые кости.