— Ты всё равно не поверишь мне, если я расскажу.
— Ты могла бы попробовать, — он догнал меня, шагая рядом. — Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне всё.
— Знаю, — ответила я, наконец бросив на него быстрый взгляд. — Но есть вещи, от которых я тебя берегу, падре Демиан.
Он покачал головой, и в его глазах мелькнул укор.
— Веритас, это я должен тебя беречь, а не наоборот.
Я нежно посмотрела на него — редким взглядом, который позволяла себе только с ним. Но сказать правду о Мэтте, о том, что я пыталась провести экзорцизм сама, и о том, что в нём в итоге поселился И’рик на довольно прочной основе… Нет. Не думаю, что он был готов услышать это.
Вместо этого я спросила:
— Кассандра всегда такая сука?
Уголки его губ слегка дрогнули, но тут же вернули себе серьёзность.
— Большую часть времени, — ответил он сухо. — В остальное — сидит в кабинете и строчит доносы.
— Хорошо, что я раньше её не видела. Но тебе, судя по всему, здорово от неё достаётся.
— Да, — он тяжело вздохнул. — Последние пять лет были непростыми. Она постоянно пытается учить меня, как правильно руководить этим приходом.
— Чтобы она ни говорила, ты отлично справляешься, Демиан, — сказала я искренне. — Только при тебе всё начало функционировать по-человечески, без лишних наказаний и зверств. Что уж говорить — ты даже меня заставил работать как следует.
Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.
— Ты недооцениваешь себя. Я не врал Кассандре: по эффективности ты входишь в пятёрку лучших экзорцистов. А сейчас разрывы стали открываться чаще, чем обычно. Ты мне нужна.
Я остановилась и повернулась к нему.
— Даже так? Ты никогда мне этого не говорил.
— Чтобы ты не задирала нос, — парировал он, но с искрой тепла в глазах.
— Ты ужасен, — фыркнула я. — Где моя медаль за проделанную работу?
— Вместо неё ты постоянно получаешь дополнительные комплекты формы, — ответил он, и теперь улыбка стала явной.
— А ты тот ещё жмот.
Мы вышли из узкого служебного коридора в церковный зал, откуда можно было попасть к главному выходу. Видимо, сегодня понедельник — прихожан было мало. Пара старушек ставила свечки, двое мужчин крестились возле икон. Было тихо, спокойно, даже умиротворённо.
Демиан шёл рядом, его шаги отдавались чёткими, нетерпеливыми щелчками по каменному полу.
— Ты уходишь от ответов, — сказал он, не глядя на меня. — Поговори со мной. Хотя бы сейчас.
— Мне правда нечего тебе сказать, — я ускорила шаг, чувствуя, как ноет нога. — И я бы очень хотела попасть домой. Принять душ. Переодеться. Пахну, как выгребная яма.
Как бы мне ни был дорог Демиан, сейчас нужно было избавиться от него как можно быстрее. Он мог быть упрям, но если я буду достаточно сопротивляться, в конце концов он сдастся и оставит меня в покое. У него была прекрасная черта — давать людям выговориться, когда они будут готовы. Поэтому я продолжала двигаться к выходу, а он следовал за мной, мягко, но настойчиво требуя ответа.
Но тут, среди почти уединённой тишины зала, я увидела два знакомых лица.
Тех, кого мне меньше всего сейчас хотелось видеть.
Леон и Айрин.
Судя по виду, они только что вернулись с задания. Оба в грязи, уставшие. Айрин шла чуть впереди, её короткие каштановые волосы слиплись от пота. Леон следовал за ней, что-то возбуждённо говоря, размахивая кибернетической рукой. Она, похоже, его не слушала — её взгляд был пустым и уставшим.
Потом Леон тоже глянул на почти пустой зал, увидел нас и оживился. Он размашисто помахал рукой с наглой непринуждённостью и направился в нашу сторону, видимо, чтобы отчитаться Демиану.
Но в этот момент меня охватил гнев.
Лежа в карцере, я тысячу раз повторяла себе, что надо успокоиться, разобраться в ситуации, а не действовать сломя голову. Виноваты они или нет — нужно было быть расчётливой и не уподобляться злобе. Я ведь не знала всех подробностей.
Я обещала себе не срываться.
Но, видимо, я хреново держу обещания.
Стоило мне увидеть его улыбающееся лицо, как все эти обещания испарились. Воспоминания о карцере — холод, темнота, запах плесени, лицо Кассандры — всё это всплыло с такой силой, что мозг отключился. Я просто действовала.
Леон подошёл к нам, всё ещё улыбаясь. На его форме были свежие подтёки грязи, а под глазом красовался синяк.
— О, святой отец! Не против, если я перед вами отчитаюсь прямо здесь? — начал он, бросив на меня беглый, ничего не значащий взгляд. — Нам бы побыстрее с этим разобраться. Айрин вся вымоталась, ей приходится работать за двоих после того, как мне досталось полторы недели назад, и…
Он не успел договорить.
Мой механический кулак врезался ему в лицо со всей силы, на какую я была способна.