Он уставился на меня пристальным взглядом. Обычно мне было плевать на других экзорцистов. Я приходила, отчитывалась и уходила. Моё внезапное любопытство должно было его насторожить.
— Ничего, что привлекло бы особое внимание. Почему ты спрашиваешь?
— Да, просто так, — я пожала плечами, снова переходя на флиртующий тон. — Если уж ты не можешь удовлетворить меня прямо на этом столе, падре, то хотя бы удовлетвори моё любопытство.
Я знала, что это выведет его из равновесия. Сколько бы он ни делал вид, что мои намёки его не задевают, он был мужчиной. А я, при всей своей испорченности, вполне была не дурна. И однажды его целибат мог дать трещину. Пусть и не сегодня.
Демиан молча достал из ящика стола пачку сигарет, не церемонясь, прикурил. Едкий, густой дым тут же встал стеной между нами.
— Знаю, что не мне тебе говорить, но это тебя убьёт, Демиан, — сказала я без особого упрёка.
Он усмехнулся, и на мгновение его строгое лицо смягчилось, обнажив ту самую, тщательно скрываемую усталость.
— Я умираю уже двадцать лет, Веритас. Ещё одна сигарета явно не станет решающей.
В этом он был прав. Лет десять назад я случайно застала его в момент жесточайшего приступа кашля. Он скрывал это ото всех, но от меня — у него не вышло. Я знала о его медленной, но неумолимой агонии. Он боролся с раком лёгких с той же яростью, с какой сражался с демонами.
Демиан затянулся, выдохнул и уставился куда-то позади меня, в прошлое.
— До того как меня перевели сюда, я служил в другом городе, в небольшой приходской церкви. Там произошёл один... странный инцидент. Разрыв. Большой. На свободу вырвалось пять демонов. Мы задействовали несколько пар экзорцистов и даже нескольких священников. Я был среди них.
Он говорил ровно, без эмоций, но я уловила в этом спокойствии скрытое напряжение.
— Всё случилось в городской больнице. Жертв было много. Слишком много. Я отбился от группы и забрёл в одну из палат. Там был... один из них. Бой был тяжёлым. Он оставил на мне эти шрамы, — Демиан провёл рукой по груди, скрытой под сутаной. — Чудо, что я выжил. Но перед тем как я его прикончил... он сказал. Всего одну фразу. Обрывочную и хриплую.
Он замолчал, снова затянувшись так, что кончик сигареты ярко заалел.
— «Я не хочу умирать».
Тишина в кабинете стала вдруг звенящей, густой, как смог. Я перестала дышать. Моё собственное, выстраданное неверие, моя рационалистическая картина мира дала трещину. Твари не говорили. Никогда. Они могли рычать, шипеть, издавать звуки, похожие на скрежет металла по стеклу. Но этот… этот явно обладал разумом. И мог говорить. Конечно, технически твари были людьми, грешными душами, они должны были помнить речь. Но после смерти, за гранью, они, казалось, теряли всё человеческое, становясь лишь воплощённой ненавистью. Что же с ними происходило? Несмотря на всю церковную пропаганду, я не верила в ад в его классическом понимании. Скорее, я верила в некое место из которого нет выхода. И души, вырываясь оттуда, сходят с ума от ужаса неопределенности, поэтому и уничтожают всё вокруг. Это была моя личная, сырая теория, не находившая пока подтверждения.
— И... Церковь? — выдавила я, с трудом находя слова. — Они в курсе?
Демиан резко потушил сигарету в пепельнице.
— Я никому не сказал. Вскоре после этого меня и перевели сюда. — Он посмотрел на меня прямо, и в его взгляде я прочитала всё: он доверял эту тайну мне, потому что я ненавидела Церковь слишком сильно, чтобы его выдать. Да и, наверное, ему просто невыносимо было держать это в себе.
Снова повисло молчание, на этот раз тяжёлое, общее. Он прервал его, резко кашлянув и отряхнув рукав.
— Ладно. Хватит о прошлом. Что у тебя под плащом, Веритас? — он перевёл взгляд на моё застёгнутое одеяние.
— О, падре, — я игриво склонила голову. — Неужели хотите заглянуть под мою одежду? Я польщена.
— Расстегнись.
Я неспешно расстегнула плащ.
Демиан тяжело вздохнул.
— Так и знал. Опять форма не подлежит восстановлению. Ты хоть понимаешь, сколько это стоит?
— Ой, падре, — я сделала наивное лицо. — А новую дадите? Я старалась быть аккуратнее, но этот демон так не хотел умирать…
— Церковь скоро разорится, одевая тебя, — проворчал он, но я знала — он сдастся. Он всегда сдавался. Он взял бланк, что-то быстро написал и протянул мне. — Десять комплектов. Постарайся хотя бы два из них сохранить в приличном состоянии до конца квартала.
Я взяла бланк, свернула его в трубочку и убрала во внутренний карман плаща.
— О, Демиан, это так щедро с твоей стороны. Неужели это подкуп? Надеюсь, у тебя есть на меня неприличных намерений?