Алессия облегчённо вздохнула.
— Слава Богу. Я слышала, Даймон и при жизни был опасен. А его напарник, говорят, ещё хуже.
Я уже разворачивалась, чтобы уйти, но на прощание обернулась.
— Слушай сюда, малышка, — я указала на неё пальцем. — Звание худшего экзорциста уже давно и прочно занято мной. Так что если кто-то посмеет на него посягнуть, мне придётся убить этого наглеца. Понятно?
Алессия рассмеялась ещё громче и помахала мне рукой.
— Заходи почаще, ладно? А то я по тебе скучаю!
Я лишь ухмыльнулась в ответ и зашагала прочь, прижимая к груди тяжёлый свёрток с формой.
Дверь в квартиру захлопнулась у меня за спиной. С трудом удерживая равновесие, я поставила на пол тяжёлый свёрток с формой, едва не уронив пакет с продуктами. Пацан на одних бобах долго не протянет — пришлось заскочить в лавку.
— Ну что, железка, как вы тут без меня? — громко спросила я, на ходу скидывая плащ на вешалку. — Квартира цела?
Из гостиной донесся мерный скрежет сервоприводов. В проёме возник угловатый силуэт Логика. Его оптические сенсоры, сузившись, скользнули по мне, потом переметнулись на пакет и обратно.
— Физических повреждений имущества не зафиксировано. Правда, биологический организм успел употребить девяносто восемь процентов съедобных ресурсов, обнаруженных в помещении. Должен отметить, банка с машинным маслом была признана несъедобной.
Из-за его спины робко выглянуло бледное личико. Глаза Мэтта, всё ещё огромные от испуга, уставились на меня, а потом переключились на пакет.
Я вздохнула, потирая переносицу. Вот ведь молодой растущий организм.
— Эй, пацан, вылезай, — махнула я головой, приглашая его выйти из укрытия. — Хочешь поесть нормальной еды?
Мэтт сделал неуверенный шаг вперёд. Он был в чистой, но явно великоватой одежде, которую, видно, подобрал Логик. Выглядел он уже не таким затравленным.
— Я… можно? — прошептал он, не отрывая взгляда от пакета.
— А ты ещё спрашиваешь, после того как устроил тут выедание всего, что плохо лежало? — Я ткнула пальцем сначала в Логика, потом в свёрток у своих ног. — Не стой столбом, займись делом. Отнеси это в мою комнату.
Логик, покорно скрипнув, наклонился, и его металлические пальцы с лёгким скрипом сомкнулись на свёртке.
— Напоминаю, что протокол содержания несовершеннолетнего в жилой зоне экзорциста предписывает…
— Знаешь, в один прекрасный день, — перебила я, хватая пакет, — я тебя разберу на запчасти и сделаю из твоего процессора пресс-папье. Уяснил? А сейчас — марш!
Он издал короткий шипящий звук, похожий на вздох, и зашаркал в сторону спальни. А я, взяв Мэтта за плечо (он дёрнулся, но не стал сопротивляться), повела его на кухню.
— Ну что, есть хочешь? Тогда придётся поработать.
Кухня предстала в беспорядке: на столе стояла пустая банка из-под бобов, рядом валялась ложка, а в раковине виднелись следы недавней трапезы. Я швырнула пакет на стол.
— Будешь помогать. Я давно ничего не готовила сложнее яичницы, но раз уж ты тут обосновался, негоже, чтобы ты у меня помер от несварения. Придётся сделать жаркое.
Я стала выгружать покупки: кусок недорогого, но сносного мяса, картошку, морковку, луковицу. Мэтт стоял и смотрел, заворожённо следя за каждым движением.
— Держи, — сунула я ему в руки большую картофелину и нож. — Чисти.
Он неуверенно взял нож и начал неловко, но с каким-то странным упорством счищать кожуру. Его пальцы подрагивали.
— Ты вообще хоть раз картошку чистил? — спросила я, принимаясь разделывать мясо. Мой нож со свистом рассекал плоть, попадая точно между волокон. — Или тебя родители к труду не приучали?
Мэтт на секунду замер, потом тихо, не глядя на меня, пробормотал:
— Мы… иногда жарили с ними картошку. Когда они были в хорошем настроении.
Я продолжила резать, краем глаза наблюдая за ним. Его пассивность начинала меня бесить. Да, амнезия — дело понятное. Мозг защищается. Но эта безразличность? Он не спрашивал ни о приёмных родителях, ни о том, что будет дальше. Он просто плыл по течению. «А Мэтт ли — это вообще?» — мелькнуло у меня в голове.
Тут вернулся Логик, встав на свой пост у входа на кухню.
— Задание выполнено. Форма размещена в вашей спальне.
— Молодец. А теперь бери морковку и чисть, — бросила я, не отрываясь от мяса. — Без дела не стой.
Логик замер, его сенсоры сфокусировались на оранжевом корнеплоде.
— Веритас, в моей базе данных отсутствуют протоколы обработки органических пищевых продуктов. Существует риск повреждения моих манипуляторов…
— Чисть!
Он издал короткий звук, похожий на щелчок, смешанный со вздохом, но послушно взял морковку. Держал он её с такой осторожностью, будто это была бомба, и начал медленно, методично скрести её единственным заострённым суставом.