Я просидела большую часть ночи, просматривая горы данных. Результат был нулевым. Случаев, подобных тому, что описал Демиан — где тварь проявляла признаки разума и речи — больше не было. Или же о них умолчали. Я бы не удивилась. Если бы Демиан тогда проболтался, Инквизиция устроила бы ему такую проверку на благонадёжность, что о смерти он мог бы только мечтать. Эти ребята не шутят. Всё странное и не укладывающееся в их картину мира они уничтожали на корню. Именно поэтому я и не спешила тащить Мэтта в Церковь. Если его на месте не пристрелит какой-нибудь нервный новичок-экзорцист, учуяв запах, то уж инквизиторы точно вытряхнут из него душу на допросах.
Но что я искала? Иголку в стоге сена. Может, просто плыть по течению и ждать? Но ждать чего? Если с парнем что-то не так, это «что-то» должно рано или поздно проявиться. И когда это случится, что я буду делать?
Мысли ходили по кругу, как заезженная пластинка. Веки отяжелели, словно свинцовые. Обычно я спала мало и редко, но сейчас на меня накатила сдавливающая, неестественная усталость. Я не успела даже допить холодный кофе, как мир поплыл, и я провалилась в сон.
Мне снилась лестница. Бесконечная, уходящая вверх, высеченная из чёрного, отполированного до зеркального блеска камня. Всё вокруг было залито монотонным, тревожным багрянцем. И глаза. Сотни, тысячи глаз — всевозможных размеров и форм. Одни — реалистичные, человеческие, с живыми капиллярами на белках. Другие — механические, с линзами и шестерёнками вместо радужки. Третьи — демонические, щелевидные, горящие внутренним огнём. Они были повсюду: на ступенях, на стенах, свисали с невидимого потолка, и все они, не мигая, смотрели на меня. Давящим, всепроникающим взглядом.
Я обернулась.
За моей спиной, занимая всё «небо» этого кошмара, висело гигантское глазное яблоко. Оно наблюдало. Его чёрный зрачок был бездной, а радужка — концентрическими кругами кроваво-красного и угольно-чёрного, создавая гипнотический вихрь. Вокруг глаза вились сложные, похожие на корни или кровеносные сосуды структуры, пульсирующие жизнью.
Меня охватил страх, но я сделала пару шагов вверх, заворожённо глядя на исполинское око.
Но чем выше я поднималась по лестнице, тем отчётливее видела размытые, призрачные тени. Они тоже смотрели на меня.
Я проснулась от собственного стона. В горле пересохло. На часах — без двадцати четыре. Меня вырубило всего на двадцать минут. И за это короткое время я успела погрузиться в фазу быстрого сна с такой яркостью, словно провела в ней часы. Чёрт побери, нельзя спать без снотворного. Вот к чему это приводит.
От кошмара остался липкий, непроглядный ужас. Нужно было двигаться. Я поднялась с кровати, походила по комнате, пытаясь встряхнуться. Вышла на кухню, умылась ледяной водой, которая обожгла кожу, словно кипяток. Выпила стакан воды прямо из-под крана. На обратном пути к спальне я замерла у порога. По спине пробежал холодок. То самое ощущение. Точно такое же, как в том проклятом доме. Словно за мной пристально следят.
Я быстро вошла в гостиную и тут же остановилась. Всё было тихо. Я медленно повернула голову к дивану, где спал Мэтт. Казалось бы, ничего необычного. Он лежал на боку, укрытый до подбородка.
Бесшумно подошла к дивану, я затаив дыхание, наклонилась. И тут я почувствовала запах твари. Он снова усилился, будто Мэтт только что обнимался с этой нечистью. Я вздрогнула, и первым порывом было рвануть в спальню за пистолетом, висевшим у изголовья кровати, но я вовремя взяла себя в руки. Если тварина где-то здесь, моя паника его спровоцирует. А рядом — ребёнок.
Я сделала глубокий выдох, заставила себя успокоиться и начала медленно, по-охотничьи, осматривать гостиную. Помимо вони, в воздухе висел странный, пронизывающий холод, который пробирал до костей. Или это лишь отголосок кошмара? Я прислушалась. Было слышно только ровное, слегка хриплое дыхание Мэтта, навязчивое капанье воды из кухонного крана и едва уловимый гул сервоприводов Логика — он стоял на зарядке в соседней комнате.
Уже почти убедив себя, что это игра разыгравшегося воображения, я в последний раз провела взглядом по комнате... и увидела.
У входа в гостиную стоял тёмный, почти абсолютно чёрный силуэт. Человеческий, но лишённый всяких деталей. Его лицо скрывала тьма, и лишь два глаза пылали в ней ослепительно-белым, фосфоресцирующим светом. Они были неподвижны и прикованы ко мне. Но самое жуткое было не это. Контуры фигуры казались размытыми, динамичными — будто она состояла из клубов дыма, теней или чистой энергии, постоянно распадаясь и вновь рождаясь. Волосы, одежда, само тело — всё это было вихрем хаотичных линий.