Я никогда не видела врата вблизи. Но так уж повелось. Когда они открываются, происходит всплеск энергии. Всё, что находится рядом, искажается, и вот такое, ранее вполне приличное здание теперь выглядит как старое и заброшенное. Врата обычно открываются на пару секунд, иногда минут. Но этого времени хватает, чтобы проскользнул один демон, а если не повезёт — то два или три.
Я шла по полу, усыпанному битым стеклом и обломками, которые хрустели под ботинками. Логик шёл на пару шагов позади, высвечивая своим встроенным фонарём каждый тёмный дверной проём.
— Серьёзно? — моё эхо неприятно гулко разнеслось по коридору. — Ты и вправду собираешься искать ту женщину? Ты же не хуже меня знаешь, что она не пережила разрыв.
Логик не обернулся, продолжая сканировать очередную комнату. Его синтезированный голос прозвучал мерно, нарушая гнетущую тишину.
— Статистическая вероятность выживания в радиусе пятидесяти метров от незапланированного разрыва составляет 0,043%. Однако надежда является фундаментальным аспектом церковных наставлений, призванным поддерживать психологическую стабильность человека в условиях кризиса. Меня удивляет, что вы, как служитель Церкви, отрицаете этот постулат.
Я фыркнула, проводя рукой по пыльной стене и оставляя за собой чистую полосу.
— В жопу эти церковные наставления. Они там, наверху, свои жирные задницы отирают о бархатные кресла, пока мы тут грязную работу выполняем. Надежда — для тех, кому есть что терять. Здесь же терять уже нечего.
Он повернул ко мне свою хромированную голову. Его оптические сенсоры сузились, словно имитируя неодобрительный взгляд какого-нибудь инквизитора.
— Ваш речевой паттерн вновь демонстрирует шокирующее отсутствие базового воспитания. Частота употребления ненормативной лексики превышает социально допустимый порог на 78,3%.
— А знаешь что, болван? — я остановилась и посмотрела на него в упор. — Сдохни хотя бы раз. Побывай по ту сторону. А потом приходи и поговорим о моём воспитании.
Он замер на мгновение, его процессор переваривал информацию. Затем голос прозвучал с той же ровной, безэмоциональной чистотой.
— Я не могу умереть, Веритас. Меня можно только деактивировать. Навсегда. В отличие от вас.
Вот же сукин сын. Он знал, куда бить. Мне так и хотелось сдать его в утиль. Я резко развернулась и пошла вперёд, обгоняя его. Пусть ищет свои трупы. Мне это было неинтересно.
Я шла быстро, почти не глядя по сторонам. Мои глаза, привыкшие к подобному ужасу, скользили по разрухе без всякого интереса. Я уже почти дошла до конца коридора, где начинался лестничный пролёт на второй этаж, когда краем глаза заметила движение. В самом углу, где сходились тени, что-то шевельнулось. Небольшое, низкое. Демон? Маловероятно. Эти твари не сидят по углам, как напуганные котята. Сильный напал бы сразу, как только мы вошли, уверенный в своём превосходстве. Умный выжидал бы и заманивал в ловушку. Умная и сильная тварь — вот это заставило бы меня попотеть. Но это... было чем-то иным. Оно метнулось из угла и устремилось вверх по лестнице, растворившись в полумраке второго этажа.
— Эй, Логик! — крикнула я, не снижая голоса. Меня не волновала осторожность. Пусть знает о нашем присутствии. Может, сделает мне одолжение и выскочит сразу, сэкономив время.
Металлические шаги приблизились. Логик встал рядом, его сенсоры беспристрастно ощупывали лестничный пролёт.
— Что вы увидели, Веритас?
— Там что-то живое, — я ткнула пальцем вверх по лестнице. — Или не совсем. Но двигалось. Иди проверь.
Его оптические сенсоры сфокусировались на мне.
— Вы снова пытаетесь использовать меня в качестве тактического расходного материала для провокации угрозы. Протокол 7-Гамма...
— Да пошёл твой протокол! — перебила я его. — Ты что ноешь, будто съедобный? Топай давай.
Он издал звук, в точности похожий на механический вздох — шипение сжатого воздуха из сервоприводов, — а потом развернулся своим угловатым хромовым корпусом и начал подниматься по лестнице. Ступени жалобно скрипели под его весом. Я шла следом, нарочито громко топая по разваливающимся доскам.
— Ваше поведение нарушает все протоколы скрытного приближения.
— Не читай мне лекции, — буркнула я в ответ. — Я знаю, что делаю.