Меня охватил гнев. Вот так сволочь глазастая. Я уже привыкла, что всё в моей жизни всегда идет через одно место, но сегодня я надеялась, что будет иначе. В конце концов, я делала это не для себя — так где же справедливость?
В тот момент, когда он встал, я набросилась на него, прижав к стене. Несмотря на довольно тяжёлую руку, сам он был некрупным, но жилистым, и не стал сопротивляться, лишь противно ухмыльнулся.
— Ты ничего не видел, — угрожающе прошипела я, сжимая его горло.
— Остынь. Не в моих интересах тебя сдавать.
— Да неужели?
— Мы экзорцисты. По умолчанию — плохие ребята. Они не станут разбираться и замучают нас обоих.
В этом, пожалуй, он был прав. Я слегка ослабила хватку.
— Но знаешь, твоя напористость возбуждает.
Я едва сдержалась, чтобы не сломать ему шею.
— Ещё одно слово — и чая ты не увидишь. Если потребуется, я выпью его весь сама. Причём легальным способом.
Леон рассмеялся.
— Забавная ты. Давай дружить?
— Отвали.
Я отпустила его и направилась к двери.
Затем вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Верить словам Леона я не могла. Честность не присуща экзорцистам. Даже если напрямую он к ним не пойдёт — сплетни пустить может. Значит, нужно действовать сейчас, а потом быстро от всего избавиться.
Я быстрыми шагами двинулась по коридору, надеясь оставить его позади. Не вышло.
— Эй, постой же! — его шаги зазвучали прямо за спиной. — Почему ты такая грубая?
Я зажмурилась на секунду, стиснув зубы. Игнорируй. Просто продолжай идти.
— Я тебя уже пару раз видел, — не унимался он. — Но вид всегда такой, будто ты готова пристрелить первого, кто подойдёт. Это специально?
— На то и расчёт, — бросила я через плечо, не сбавляя шага.
Внезапно он догнал меня, резко схватил за локоть и заставил остановиться. Его пальцы сжали мою руку с неожиданной силой. Я встретилась с ним взглядом, готовясь ударить.
— Слушай, — он посмотрел прямо в глаза. — Если ты думаешь, что я трепло и сейчас побегу всем про тебя рассказывать, то ошибаешься. Я не такой.
— И что, — говорю я, высвобождая руку, — ты думаешь, я сейчас поверю в твою внезапную порядочность?
— Её у меня никогда не было. Но, знаешь, я пытаюсь стать лучше.
— Ааа, так ты из этих. Думаешь, сможешь искупить свои грехи? Как-то не с того начался твой день.
Он нервно рассмеялся.
— Я знаю, что у меня фигово получается. Но знаешь, никто просто так у инквизиторов не ворует. Видимо, что-то интересное. Может, нужна помощь?
Помощь? От него — точно нет. Достаточно и моего акта альтруизма.
— Забей, — выдыхаю я. — Но если проболтаешься…
— Леон! — из-за угла появилась девушка. Она смерила Леона взглядом, остановившись на носу, который уже перестал кровоточить, но выглядел паршиво. — Какого хрена? Опять пристаёшь к бабам? Ты вообще умеешь держать свой член в штанах?
Я перевела взгляд с Леона на девушку. Лет пятнадцать, не больше. Короткие каштановые волосы, колючий, оценивающий взгляд. Видимо, его напарница. Что ж, в этой новой жизни ей явно не повезло.
— Это не то, о чём ты подумала, Айрин, — начал оправдываться Леон, потирая переносицу. — Мы тут... обсуждали теологические вопросы.
Девушка, Айрин, закатила глаза так, что, казалось, они вот-вот вывалятся из орбит.
— В твоём случае «теологический вопрос» — это любая юбка, которая шевелится. Хватит болтать. Нас ждёт работа, шевелись.
Она развернулась и зашагала прочь, даже не взглянув на меня. Леон вынужденно потянулся за ней, но на прощание обернулся, бросив мне виновато-наглую ухмылку.
— Увидимся! Надеюсь, при более... приятных обстоятельствах!
Я проводила его ледяным взглядом, пока он не скрылся за углом. Как там говорится? Горбатого могила исправит? На бабников, видимо, это правило не распространялось.
Я бегло осмотрела прихожан. Отец Демиан всё ещё был на возвышении, его голос, низкий и убедительный, парил под сводами. Он раздавал причастие с недосягаемым для меня спокойствием. Я невольно засмотрелась на него. В нём было столько силы, что казалось, будто время не имеет над ним власти. Но однажды это случится. Он угаснет, а я продолжу жить в этом мраке одна.
Я резко отряхнула рукав плаща, словно сбрасывая с себя мгновение слабости. Не время предаваться унынию, Веритас. Нужно заняться делом.
Выбравшись на улицу, я вдохнула прохладный, пропахший смогом воздух. Моя машина стояла там же, где я её и оставила; с виду всё было в порядке.
Я открыла водительскую дверь и грузно уселась за руль. Резко повернулась, чтобы оценить обстановку на заднем сиденье.