Пахло полынью, которая, казалось, разрослась здесь ещё больше с моего последнего посещения. Когда же это было? Лет пять назад? Или больше? Было неприятно осознавать, что ты пережил последнего родственника. Даже если он оставил тебе в наследство целую ферму.
Логик выбрался из машины, не выпуская из металлических пальцев фолианта «Rituale Romanum». Его оптические сенсоры медленно скользнули по ветхому дому и заросшему участку, а затем уставились на меня.
— Веритас, проведение ритуалов экзорцизма разрешено только специально обученным инквизиторам-экзорцистам, — произнес он с упреком. — Зная вас логично предположить, что эту книгу вам не выдавали.
— Не выдавали, — согласилась я, поправляя перчатки. — Мы её позаимствовали. Для благой цели. И нам за это обязательно воздастся. Сверху. Или снизу — мне, в общем-то, всё равно.
— Моя обеспокоенность связана не с вами, а с несовершеннолетним, — парировал Логик. — К вашим… причудам я привык. Но ошибка в ритуале может нанести мальчику непоправимый психологический или физический ущерб.
— Чушь собачья, — я пнула ботинком ржавую банку. — Я в эту магию не верю.
— Тогда зачем вы собираетесь её проводить?
Вот ведь железка бестактная. Вопрос, на который у меня не было нормального ответа. Только отчаянная, иррациональная надежда, что это сработает.
— Потому что с пацаном явно что-то не так, — проворчала я, избегая его взгляда. — И хуже ему от этого уже не станет. По крайней мере, я на это надеюсь.
Я распахнула заднюю дверь. Мэтт сидел, прижавшись к стеклу.
— Выходи, — скомандовала я. — Размяться.
Он послушно вылез и поплёлся за нами к самому крепкому на вид зданию — старому амбару. Дверь с скрипом поддалась, внутрь хлынул поток пыльных солнечных лучей, в которых заплясали миллионы частиц. Воздух стоял густой, спёртый, пахло старым деревом, гнилым сеном и мышиным помётом.
— Что мы будем здесь делать? — тихо спросил Мэтт, озираясь по сторонам.
Я остановилась, развернулась к нему и присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. На моём лице расплылась ухмылка, которую я изо всех сил старалась сделать ободряющей. Получилось, скорее, жутковато.
— Сыграем в одну игру, — сказала я. — Она может показаться странной. Но ты должен стоять смирно и не двигаться. Как солдат. Когда всё закончится, я тебя вкусно накормлю. Обещаю.
Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась недоверчивость. Он не верил мне. И был прав.
— А я… — он сглотнул, — а я смогу остаться с вами? После?
Вот чёрт. Прямо в больное место. Мне не хотелось ему врать. Врать — это для слабаков. А говорить людям одну только правду было непросто: за неё очень часто можно было получить по роже.
— В церковь ты не вернёшься, — ответила я, выбирая слова. — Это я могу пообещать. Остальное… посмотрим. Большего пока не могу.
Он облегчённо кивнул. Даже такая кроха была для него лучше, чем ничего.
— Веритас, что мы будем делать дальше? — раздался голос Логика. Он стоял в луче света, и его хромированный каркас слепил глаза.
— Ты будешь читать, — сказала я, указывая на книгу в его руках. — Псалмы. Молитвы. Всё, что найдёшь подходящего.
Его сенсоры сузились до тонких щелочек.
— Я? Но я — машина. Я не могу читать священные тексты. Это… ересь.
— Думаю, ты более веруешь, чем я! — рассмеялась я. — Эффект от твоего чтения будет в разы сильнее. Ты же делаешь всё идеально, по протоколу? Уверена, Богу такое понравится.
Логик издал короткий шипящий звук и поднёс свою металлическую руку к лицу, изображая человеческий жест отчаяния. Без слов было понятно, что он обо всём этом думает.
Я достала свою «добычу» — крест инквизиции, тяжёлый и холодный, и склянку с так называемой святой водой.
— Ну, приступим, — проворчала я и демонстративно перекрестила сначала себя, потом Логика, потом Мэтта. — Во имя Отца, и Сына… и прочее, прочее.
Потом плеснула из склянки на нас троих. Вода была ледяной. Я знала, что по-правильному нужно было бы неделю поститься, молиться и каяться в грехах. Но на это не было времени. Да и верила я в эту авантюру чуть меньше, чем в то, что Демиан вдруг снимет рясу и возьмет меня в жены. Весь расчёт был на то, чтобы хорошенько разозлить тварь, выманить её, заставить показаться. А там уж мой добрый старый «Увещеватель» быстро завершит дискуссию.
Пока я возилась с атрибутами, Логик открыл книгу и начал читать. Его синтезированный голос, идеально расставляя ударения и выдерживая паузы, заполнил пустое пространство амбара. Со стороны это смотрелось дико: андроид, у которого нет души, с невозмутимым видом вещал о силе Господа и изгнании нечисти. Я — закоренелая атеистка, проводящая обряд, в который не верю. И ребёнок, который смотрел на весь этот цирк с тихим, отстранённым любопытством. Ну ещё бы. Такого представления он точно больше нигде не увидит.