Металлическая голова Логика слегка наклонилась.
— Это... шантаж.
— Нет, это — логика. Твоя любимая. И в твоём случае молчание — единственная логичная переменная в этом уравнении.
Он снова издал серию быстрых щелчков, его сенсоры метались между мной и Мэттом. Наверняка в его цифровом мозгу сейчас сталкиваются противоречивые алгоритмы. Верность Церкви как институту против базового инстинкта самосохранения. Что сильнее?
— Согласен, — наконец произнёс он, казалось, с неохотой. — Протоколы будут... пересмотрены в контексте текущей оперативной обстановки. Я сохраню молчание.
— Правильное решение, — я повернулась к «Мэтту». — Пошли.
Мы вышли из амбара, и слепящий дневной свет ударил в глаза. Я прикрыла их рукой. Логик шёл сзади, его сервоприводы мерно скрежетали. «Мэтт» же двигался с новой, обретённой уверенностью, озираясь по сторонам с нескрываемым интересом.
«Церберус» стоял там же, где мы его оставили, будто пригорюнившись посреди бурьяна. Я открыла водительскую дверь и грузно уселась за руль.
— Все, назад, — бросила я, втыкая ключ в замок зажигания.
Но «Мэтт» уже ловко вскарабкался на переднее пассажирское сиденье и устроился поудобнее, пристегнувшись с подчеркнутой аккуратностью.
Я перевела на него тяжёлый, недовольный взгляд.
— Не хочешь пересесть назад? Там просторнее.
Он небрежно откинулся на спинку, уставившись в лобовое стекло.
— Мне и тут хорошо.
— От тебя воняет, — отрезала я, заводя двигатель. — Мне сложно дышать, когда ты так близко.
Он повернул ко мне голову. Его глаза изучали моё лицо. Затем он резко, по-кошачьи, наклонился ко мне, почти касаясь носом моего виска, и с шумом втянул воздух. Я отшатнулась, но он уже отстранился, будто удовлетворив любопытство.
— Забавно, — произнёс он. — А ты пахнешь ничуть не лучше. Я бы даже сказал... наши запахи похожи.
Похожи. Жилка на лбу напряглась и задергалась. Я с силой выжала сцепление и тронулась с места, бросив машину вперёд так, что его откинуло на спинку кресла.
— Это всё из-за тебя, — прошипела я, выруливая на разбитую дорогу. — Мой дом, моя машина, и даже я сама уже пропахли тобой, как падалью.
Он ухмыльнулся, глядя на проносящийся за окном пейзаж.
— Придётся привыкнуть. Думаю, наше сотрудничество будет долгим.
Я сжала руль так, что кожа перчаток затрещала. Чёртов таракан. Мелкий, гадкий, наглый таракан. Как же мне хотелось раздавить его. Но вместо этого я просто давила на газ, и «Церберус» с рёвом нёсся по пустынной дороге обратно к городу.
Мы ехали молча. Я пыталась упорядочить хаос в голове. Тварь. Разумная. Говорящая. Живущая в ребёнке. И именно я вступила с ней в сговор. Ведь больше некому. Кто, кроме меня, может быть настолько отбитой на всю голову? Отец Демиан будет в восторге, если узнает, и специально для меня снова откроет карцер, и сошлёт туда лет на сто. Я сглотнула.
Городские окраины начали проплывать за окном, серые и унылые. Именно тогда он нарушил тишину.
— Я хочу есть.
Я бросила на него короткий взгляд.
— Знаешь, если будешь молчать и поменьше двигаться, то сэкономишь энергию.
— Ты обещала, — напомнил он, и в его голосе зазвучали мнимые нотки обиды. — В амбаре. Ты сказала: «Когда всё закончится, я тебя вкусно накормлю». Слово «вкусно» было особо подчёркнуто.
— Я обещала Мэтту, — жёстко отрезала я. — А не... тебе.
Он повернулся ко мне, и его лицо снова приняло то самое жуткое, спокойное выражение.
— А между нами разве теперь есть разница?
Я стиснула зубы до хруста. Твою мать! Я уже жалела, что вынудила эту тварь показаться. С ней было проще, когда пацан был просто пацаном.
Недолго думая, я свернула на знакомую улочку и затормозила у тротуара рядом с небольшим, замызганным продуктовым магазином. Мой район, дешёвый и немноголюдный.
— Сиди тут, — бросила я, выключая зажигание. — Логик, оставайся с ним. Я сейчас.
Я уже собиралась выйти, как дверь со стороны пассажира с лёгким щелчком открылась, и «Мэтт» легко выпрыгнул на асфальт.
— Я пойду с тобой, — заявил он, засовывая руки в карманы своей великоватой куртки.