Дверь захлопнулась за нами с таким звуком, будто это последняя дверь в моей жизни. Мне нужно было выплеснуть накопившуюся злость, и пока что порча имущества была для меня единственной доступной возможностью.
Логик, мерно поскрипывая, проследовал в гостиную и замер у стены, перейдя в свой обычный «дежурный» режим. Его сенсоры, казалось, с неодобрением скользнули по мне, а затем зафиксировались на пацане.
Лжемэттью, не теряя ни секунды, с очень наигранным стоном повалился на потертый диван, раскинув руки и ноги.
— Я умираю от голода, — заявил он. — Немедленно дай мне еды. Энергия этого тела на исходе.
Вот уж нет, дружок. Я не собираюсь тебе потакать.
— Ничего ты не получишь, пока я не удостоверюсь, что твоё пребывание в теле не вредит пацану, — отрезала я, подходя к дивану. — Встань.
Он медленно повернул ко мне голову и уставился на меня с холодным, оценивающим недовольством.
— Это действительно необходимо?
— Для меня — да. — Я щёлкнула пальцами перед его носом. — Шевелись.
Он обречённо вздохнул, но подчинился, с трудом поднявшись с дивана. Я включила единственную в комнате лампу и направила свет на него.
— Сними куртку. И рубашку.
Он послушно расстегнул и сбросил вещи, оставшись в одних брюках. Его тело было худым, почти тщедушным, с проступающими рёбрами и бледной тонкой кожей. Следов физического насилия — синяков или ран — я не обнаружила. Хорошо. По крайней мере, с этой стороны всё было в порядке.
Я подошла вплотную. От него по-прежнему тянуло въедливым смрадом, но сейчас я старалась это игнорировать. Я взяла его за подбородок и повернула голову к свету.
— Открой глаза шире.
Он покорно выполнил. Зрачки реагировали на свет нормально. Взгляд был живым, ясным, но от него всё равно становилось не по себе.
Я провела пальцем в перчатке по коже на его руке, нажала, проверяя тургор. Кожа распрямилась медленно. Лёгкое обезвоживание.
— Пройдись. От дивана до стены и обратно.
Он послушно зашагал. Походка была ровной, без шатаний. Координация не нарушена.
— Веритас, — раздался голос Логика. — Мои сенсоры фиксируют стабильные жизненные показатели. Все параметры в пределах физиологической нормы для данного возраста, за исключением недостаточной массы тела и признаков лёгкой дегидратации. Проведение дальнейшего осмотра без медицинского оборудования я считаю нецелесообразным.
— Спасибо, доктор Логик, не знаю, что бы я без вас делала. — Я бросила это, не глядя на него. — Но ты ввиду неопытности упускаешь главное. — Я уставилась на тварь в облике Мэтта. — Истощение не прогрессирует. Если сравнить его нынешнее состояние с тем, что было утром, пока он спал, разница невелика. Вчера истощение развивалось гораздо быстрее.
На мгновение мне стало легче. Но тут же я возненавидела себя за эту вспышку слабости. Нужно было избавиться от него с самого начала.
— Теперь довольна? Я не врал тебе! — произнёс он. — Могу я теперь получить шоколад?
— Шоколад? — Я фыркнула, подобрала с пола его одежду и швырнула её ему в руки. — С чего бы это? От него портятся зубы. Пока ты в теле этого ребёнка, будешь питаться нормально. Сначала — нормальная еда. Потом, может быть, твой гребанный шоколад.
Его лицо на секунду исказила гримаса злости, но он тут же взял себя в руки. Видимо, понял, что манипуляции, работавшие в магазине, здесь не пройдут. Он молча направился за мной на кухню.
Я разогрела остатки позавчерашнего жаркого. Аромат мяса и овощей быстро наполнил маленькую кухню. Лжемэттью сидел за столом, подперев голову руками, и следил за каждым моим движением. Казалось, он изучал сам процесс. Или меня. Мысленно я застонала: ясно было, что в ближайшее время мне придется отказаться от сна, по крайней мере пока он находится в квартире. Мне только не хватало проснуться и увидеть, как он наблюдает за мной.
Я поставила перед ним тарелку. Он не стал ждать, схватил ложку и набросился на еду с той же волчьей жадностью, что и настоящий Мэтт. Жрал, не разбирая, чавкая и заглатывая огромные куски. Зрелище было отталкивающее. Он неплохо притворялся ребёнком, но скрыть свою истинную сущность за столом ему явно не удавалось.
Но вот он опустошил тарелку дочиста. И тогда случилась метаморфоза. Он отодвинул её, взял бумажную салфетку и с противоестественной, педантичной аккуратностью вытер рот. Будто ничего и не было.
Затем он поднял на меня взгляд.
— А теперь шоколад? — вполне вежливо попросил он.
Я не спеша допила свой холодный утренний чай, поставила кружку на стол и села напротив, скрестив руки на груди.
— Сначала ответишь на мои вопросы.
— Ты нетерпелива.
Удар моего кулака по столу заставил вздрогнуть и его, и Логика, стоявшего в дверном проёме. Сольница звякнула.