— Я и так ждала достаточно! — крикнула я. — Начинай говорить! Кто ты? Что там, по ту сторону? Как вы сюда попадаете?
Он помолчал, глядя на меня, и в его глазах мелькнуло усталое сожаление.
— Я не помню, — наконец сказал он.
Я на секунду застыла, не веря своим ушам, а потом медленно поднялась.
— Как... не помнишь? — мой голос дрогнул от ярости. — Так ты врал мне? В амбаре, когда предлагал сделку? Ты сказал, что ответишь на мои вопросы!
— Я и отвечу. На те, на которые смогу. — Он пожал плечами. — Но проблема в том, что я... ничего не помню до того, как разрыв затянул меня. Могу рассказать лишь о том, что было после моего появления здесь.
В голове всё завертелось. Как удобно. Ссылаться на амнезию. Сначала Мэтт, а теперь — ты. Но во второй раз со мной этот номер не пройдёт!
— Сукин ты сын! Думаешь, я тебе поверю? — я склонилась над ним, впиваясь в него взглядом. — Ты расскажешь мне всё, что помнишь. И если я заподозрю, что ты лжёшь об амнезии...
Я не стала договаривать, позволив ему додумать остальное. Мой взгляд был красноречивее любых слов.
Он слегка поёжился.
— Хорошо. Тогда начну с начала. Я помню сам момент... перехода. Разрыв. Боль, давление — будто тебя перемалывают. А потом... я здесь. В панике и изрядно голодный. Мне не повезло, как я поначалу подумал. Портал, видимо, открылся где-то на окраине города. Никого вокруг не было.
Он замолчал, его взгляд стал отсутствующим, словно он вглядывался в те самые воспоминания.
— Выживать было... сложно. Мы, демоны, как вы нас зовёте, не просто так убиваем людей. Нам нужна энергия, жизненная сила, чтобы существовать в этом мире. А поскольку добровольно ею никто не делится, а мы... — он искал слова, — ...не знаем языка и пребываем в шоке от самого факта своего здесь присутствия... мы берём её силой. Убивая. Это единственный способ.
— О, — я ядовито рассмеялась. — И ты сейчас пытаешься оправдать ту резню, что вы устраиваете после каждого разрыва? «Мы просто хотели кушать»?
Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было ни капли оправдания. Лишь холодная констатация факта.
— А что бы делала ты, окажись в чужом, враждебном мире, где всё хочет тебя убить? Неужели не пыталась бы выжить? Нам не положено существовать здесь. Это противоестественно. И это — единственный способ продлить своё существование.
От его спокойного тона мне стало не по себе. В его словах была своя, чудовищная логика.
— Ладно, — проворчала я. — Продолжай. Ты сказал, что тебе не повезло — людей не было. И как же ты выжил?
— Люди — не единственный источник, — объяснил он. — Я питался всем, что попадалось: бездомными животными... даже растениями. Всё это давало лишь крохи, я будто сидел на грани голодной смерти, но держался. А однажды мне попалась свора голодных, но крупных собак. Они дали мне... сил. После этого я осмелел и стал подбираться ближе к городу, к людям.
— И начал убивать, — заключила я.
Он отвёл взгляд, и впервые за весь разговор на его лице мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее стыд.
— Всего один раз. Мужчина, которых вы называете бомжами. Его жизненной энергии хватило ненадолго — пришлось экономить силы. В остальное время я скрывался и... наблюдал.
— Наблюдал? Зачем?
— Изучал. Ваш язык, ваше поведение. Понимание — лучшая защита.
Тут до меня начало доходить. Картинка понемногу складывалась, и история с настоящим Мэттом прояснялась.
— Выходит... это ты общался с Мэттом? В том доме? И это ты убил его приёмных родителей?
— Не совсем, — покачал головой он. — Когда в том доме открылся разрыв, я был неподалёку и поспешил туда в надежде встретить... себе подобных. Чтобы решить, что делать дальше. Но та, другая... была ослеплена жаждой и ужасом. Я не смог её образумить. Это она устроила бойню. А я... я нашёл в комнате перепуганного мальчика и предложил ему принять меня. Добровольно.
— И он согласился? — я не сдержала искреннего удивления. — Просто так? В обмен на что? На смерть приемных родителей?
— Никакого обмена не было. Он был напуган до полусмерти и... обрадовался, что я остаюсь с ним. Что он не один.
— Тогда почему он сказал, что его родителей «наказали»?
— Потому что их действительно наказали, — голос Лжемэтта стал твёрже. — Вселившись в мальчика, я получил доступ ко всему, что он знал, ко всем его воспоминаниям. А то, что творили с ним эти люди... было отвратительно.
Я скептически хмыкнула.
— О, так, выходит, это ты у нас тварь с моралью?
— Я не знаю, кто я, — тихо ответил он. — Но эти воспоминания... они были такими яркими, такими болезненными... Не знаю, было ли это желанием мальчика отомстить, или во мне самом что-то отозвалось. Но я не стал её останавливать.