— Я буду следить за показателями и фиксировать любые отклонения от протокола, — ровно закончил за меня андроид. — А также напоминать, что приводить несовершеннолетнего в зону активного разрыва — прямое нарушение...
— Да-да, внеси это в свой дневник нарушений и поплачь, — отмахнулась я, распахивая дверь. — Пошли.
Воздух снаружи был холодным и спёртым. Мы двинулись к главному входу — огромные ворота висели на одной петле, будто их вырвало взрывом изнутри. Войдя внутрь, я на мгновение замерла, давая глазам привыкнуть к полумраку. Пространство цеха было гигантским, заставленным призрачными силуэтами конвейерных линий, покрытых вековой ржавчиной. С потолка свисали клочья какой-то ткани. Пахло пылью, маслом и... сладковатым, тошнотворным запахом разложения.
Я шла впереди, держа руку на рукояти «Увещевателя». Каждый шаг отдавался гулким эхом в гробовой тишине. За спиной слышался мерный скрежет Логика и почти бесшумные шаги И’рика. Слишком бесшумные для ребёнка. Это нервировало.
Мы прошли с полсотни метров вглубь цеха, как И’рик внезапно остановился.
— Веритас, — его голос прозвучал тихо, но чётко. — Подожди.
Я обернулась. Он стоял, втянув голову в плечи, и на его лице была уже не радость, а настороженность.
— Что ещё?
— Я не уверен... Но кажется, тут есть кто-то ещё.
Ледяная игла прошлась по моему позвоночнику.
— Кто? — я автоматически расстегнула кобуру, и пистолет мягко лёг мне в ладонь.
— Запахи... они перемешались. Но у меня такое чувство, что здесь есть и другие. Вроде тебя.
— Гребанная церковь, — выругалась я сквозь зубы. — Опять наложали.
Иногда случалось, что на один вызов приходило две команды. Мне приходилось сотрудничать с другими экзорцистами, и я это ненавидела. Мысль развернуться и уйти, оставив «коллег» разбираться с их проблемой, была очень соблазнительной. Но сначала нужно было убедиться. Верить И’рику на слово я пока не могла.
Едва моя рука легла на спусковую скобу, как в глубине цеха, справа от нас, послышался шорох. Затем — медленный, шаркающий шаг.
Мы замерли. Я плавно подняла «Увещеватель», целясь в источник звука. Из-за угла гигантского станка что-то показалось. Фигура. Человеческая.
— Стой! — крикнула я. — Не двигаться!
Фигура не отреагировала. Она продолжала двигаться к нам тем же неуверенным, шаркающим шагом. Это был мужчина в замызганной робе сторожа. С ним явно было что-то не так. Он шёл, словно марионетка, с вытянутыми вперёд руками, его голова была неестественно запрокинута.
— Эй! — я сделала шаг навстречу. — Вам опасно здесь находиться! Уходите!
Он проигнорировал меня, будто был глухим, и продолжал идти. Когда он поравнялся с лучом света, падающим из разбитого окна, я разглядела детали. Одна его рука была свежеоскальпирована — с предплечья до кисти свисали лоскуты кожи, обнажая мясо и кость. Кровь капала с кончиков его пальцев на бетонный пол, оставляя за ним чёрные блестящие пятна. А он словно не замечал этого.
Внутри у меня всё похолодело. Я видела всякое: как твари разрывают людей на куски, вырывают внутренности, ломают кости. Но это... это было иначе. Методично, почти хирургически. И совершенно безэмоционально.
Я подошла к нему почти вплотную. Он продолжал идти, уставившись в пустоту. Я провела рукой в перчатке перед его лицом — ноль реакции. Зрачки не сузились, веки не дрогнули.
— Логик, — бросила я через плечо. — Осмотр.
Андроид приблизился, его оптические сенсоры зажужжали, сканируя мужчину.
— Признаки тяжёлой психологической и физической травмы. Рана на руке — результат воздействия острого режущего инструмента. Потеря крови значительна. Требуется неотложная медицинская помощь.
— И’рик, — я повернулась к нему. Он стоял в паре шагов, внимательно наблюдая. — Могла ли это сделать тварь? Та, что тут бродит?
Он нахмурился, его взгляд стал отсутствующим, будто он прислушивался к чему-то внутри себя.
— Возможно... и могла бы, — наконец сказал он. — Если бы была сыта. Но сейчас она голодна. Я отчётливо чувствую это. Голодная тварь не стала бы так церемониться. Она бы просто... осушила его. Это... на что-то другое похоже.
От его слов пробежали мурашки. Кто, чёрт возьми, мог это сделать? Получить ответ можно было только одним способом, и он мне категорически не нравился. Этот «зомби» куда-то шёл. Скорее всего, он вёл к тому, кто это с ним сделал.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как привычная маска цинизма трещит по швам. Ситуация пахла большой, серьёзной проблемой.