Тварь заметила его, только когда он оказался совсем близко. Одно из щупалец рванулось к нему, но замерло в сантиметре от груди. Весь её гигантский, уродливый корпус затрясся от напряжения. Она явно хотела разорвать его на части, но не могла пошевелиться.
Мужчина спокойно смотрел на неё. Вернее, на все её сотни глаз одновременно. Потом он вскинул руку и начал медленно водить ею в воздухе. Тварь с противным хрустом и чавканьем начала невольно поворачиваться, её щупальца дёргались, подчиняясь невидимой воле. Мне вдруг показалось, что я подсматриваю за чем-то интимным и запретным, за ритуалом, который не должна была видеть.
— Интересно, — тихо прошептал у меня за спиной И'рик. Его голос дрожал. — Он… заставляет её. Но это неправильно. Так не должно быть.
— Объясни, — не отрывая взгляда от сцены, произнесла я.
— Она… в панике. Он не просто контролирует тело. Он ломает её волю. Это… больно.
Логик, стоявший с другой стороны, вдруг заговорил.
— Наблюдаю применение неизвестной формы психокинетического воздействия на враждебную сущность. Энергетическая сигнатура не соответствует ни одному известному протоколу. Веритас, несмотря на его принадлежность к экзорцистам, я настоятельно советую отступить.
— И что, даже не поздороваемся? — автоматически съязвила я. — У тебя что, сбой? Чего вдруг робеть при своих?
— Я беспокоюсь о вас. Думаю, не будь я машиной, я бы сейчас испытал страх.
Манипуляции незнакомца продолжались, пока тварь не замерла в неестественной, вычурной позе, вся сотрясаясь от внутренней борьбы. И тогда он громко, почти по-командирски, крикнул:
— Даймон!
Имя, которое я уже слышала.
Практически сразу прозвучали выстрелы. Три. Чётких, без суеты. Три метких попадания разорвали скопления глаз на спине твари. Из ран брызнула едкая дымящаяся субстанция, и помещение заполнил запах, отдалённо напоминавший запах тухлых яиц.
Из тени, как из-под земли, вырос тот самый увалень, с которым мы ругались в интендантской. Даймон. Несмотря на массивную фигуру, он двигался с обманчивой скоростью. Он стремительно преодолел расстояние, грубо оттолкнув незнакомца за спину, как отработанный груз. И это спасло тому жизнь — в тот же миг ослеплённая болью и яростью тварь, сорвавшаяся с невидимых уз экзорциста, занесла для удара самое мощное щупальце. Оно со свистом рассекло воздух как раз там, где секунду назад стоял его напарник.
Даймон не отпрыгнул. Он сделал короткий шаг в сторону, уходя в слепую зону, его тело работало как шарнир — без лишних движений, без потери баланса. Его пистолет казался продолжением руки. Выстрел. Ещё один ошмёток плоти и глаз взорвался, забрызгивая его форму едкой слизью. Он даже не моргнул.
Тварь бешено закрутилась, частично слепая, но всё ещё смертельно опасная. Её щупальца молотили по всему вокруг, с грохотом разбивая остатки станков и поднимая тучи пыли и ржавчины. Осколки металла со свистом пролетали мимо наших ушей. Один из них, острый как бритва, вонзился в стену в сантиметре от головы И'рика. Тот ахнул и пригнулся.
Даймон был невозмутим. Он не отступал, а двигался по кругу, словно танцор на арене, его ботинки уверенно ступали по ненадёжному полу. Взгляд был холоден и сосредоточен. Он выжидал тот единственный миг, когда хаотичные движения чудовища подставят под удар уцелевшие скопления глаз.
«Вот так и должен работать настоящий экзорцист», — пронеслось у меня в голове с едким раздражением и… да, чёрт побери, вынужденным уважением. Никакого пафоса, геройских поз или размышлений о высоком. Лишь холодный, безжалостный и точный расчёт. Как конвейер по уничтожению.
Ещё два выстрела. Ещё два глаза взорвались, и наконец раздался самый истошный, пронзительный визг, от которого заложило уши. Это была не просто звуковая волна — это была волна отчаяния и агонии. Тварь беспомощно затрепыхалась, бьясь о пол и стены, её движения стали судорожными и некоординированными.
Даймон, не меняя выражения лица, сменил магазин. Он подошёл ближе, игнорируя бьющиеся в предсмертных конвульсиях щупальца. Поднял пистолет. Прицелился в бесформенный бугорок, который с натяжкой можно было принять за голову.
Контрольный выстрел.
Грохот в замкнутом пространстве был оглушительным. Тело существа дёрнулось в последний раз и с громким, тошнотворным хлюпаньем, словно лопнувший мешок с отходами, рухнуло на пол. Почти сразу же оно начало терять форму, расплываясь и тая, превращаясь в чёрную дымящуюся лужу, которая медленно впитывалась в бетон, не оставляя и следа. Словно его никогда и не было.