— Да, — буркнула я. — И будь так любезен, слезь с меня. Ты не настолько привлекателен, чтобы я терпела это добровольно.
Он резко поднялся, отряхнулся, и его взгляд снова стал оценивающим. Он смотрел на мою руку.
— Помочь?
— Не стоит. — Я с трудом села, опёршись спиной о скользкую бетонную стену шахты. — Это не в первый раз.
Ухватившись правой рукой за запястье левой, я с сильным, хлюпающим щелчком вправила кость на место. По спине пробежала знакомая судорога, горло сдавило от тошноты, и мир поплыл. Блаженство.
— Срастётся, — равнодушно констатировала я. — Быстрее, чем эта тварь решит на нас снова напасть.
Пока я возилась с собой, Даймон, пригнувшись, осматривал наше убежище. Его взгляд скользил по стенам, уходящим вверх в непроглядную тьму, по груде металлолома и щебня, на которую мы свалились. Он отчаянно искал свой пистолет, но это было бесполезно. Оружие осталось где-то там, наверху, под завалами.
Он встретился со мной взглядом, и по легкому изгибу его губ я поняла, о чем он подумал. Моя благотворительность закончилась на спасении его шкуры. Отдавать ему свой «Увещеватель» я не собиралась.
— И так справлюсь, — сказал он, и в его голосе не было ни капли показухи. Лишь холодная уверенность. О, теперь он мне снова начал нравиться.
— Мы в шахте, — заметил он. — Глубовато для подвала.
— Неудивительно. — Я с трудом поднялась на ноги, держась за стену. Голова закружилась. — На старых выработанных шахтах часто строят заводы. Не разбрасываться же хорошей землёй. Думаешь, Церковь станет заморачиваться с геологической разведкой?
Он проигнорировал мой сарказм.
— Мне нужно найти Виктора.
Я его понимала. Его напарник вряд ли разбился насмерть — высота была приличная, но не фатальная для нашего брата. Однако пострадать он мог. И если та тварь была хоть наполовину умна, как я предполагала, то выберет целью самого слабого. Одинокого. Раненого.
Я оттолкнулась от стены, сделав шаг в его сторону.
— Пойду с тобой.
Он бросил на меня уничтожающий взгляд.
— Я не собираюсь тебя защищать.
— Ой-ой, — я прижала правую руку к груди, изображая невинность. — Ты ранил меня в самое сердце. Но я как-нибудь переживу эту боль. Возможно, даже поплачу потом. В одиночестве.
Уголок его рта дёрнулся. Это не было улыбкой. Скорее, непроизвольным спазмом раздражения и, возможно, толики уважения к моей наглости. Он развернулся и, не сказав больше ни слова, двинулся вглубь узкого тоннеля, в который упиралась шахта. Я поплелась следом.
Воздух был спёртым и влажным, пахло ржавым металлом и сырой землёй. С потолка то и дело капала вода, и каждая капля, словно леденящая игла, впивалась в кожу шеи. Я шла следом за Даймоном, прижав сломанную руку, согнутую в локте, к груди. Каждый шаг отдавался в плече тупой, навязчивой болью.
Он шёл быстро и уверенно, его широкая спина перекрывала скудный свет, пробивавшийся откуда-то сверху. Молчание затягивалось, становясь таким же плотным и давящим, как окружающая нас тьма.
Первым его нарушил Даймон. Его низкий и хриплый голос прозвучал неожиданно громко, ударившись о стены узкого тоннеля.
— А где твой напарник?
Вопрос хороший. Надеюсь, далеко отсюда.
— Он в машине, — ответила я, переступая через лужу мутной воды.
Он хмыкнул, не оборачиваясь.
— Что это за нежный цветочек, о котором ты так печёшься?
Я мысленно представила угловатый хромированный каркас Логика, его безразличные оптические сенсоры и вечное ворчание о протоколах.
— Цветок — не то слово. Он самый настоящий кактус.
Я не видела его лица, но по тому, как на мгновение замерли его плечи, почувствовала — он удивлён. Видимо, слухи о моём «особом» напарнике до него не дошли.
— Кактус? — спросил он, бросив короткий взгляд через плечо.
— Просто не спрашивай. Ты точно не хочешь это знать.
Впереди путь преграждала груда обвалившихся балок и искорёженного металла. Даймон остановился, оценил завал и, не говоря ни слова, упёрся плечом в массивную бетонную плиту. Мышцы на его спине и плечах напряглись, шея вытянулась, отчего металлические пластины импланта слегка зашипели. С низким скрежетом плита сдвинулась, открывая узкий лаз.
Он жестом, коротким и властным, показал мне проходить первой. Ну что ж, внезапная галантность. Учитывая, что одна из моих рук висела плетью, это было разумно.
Я протиснулась вперёд, стараясь не задеть сломанное предплечье о рваный край металла. Пространство было таким тесным, что, проходя, я почти касалась его груди. Наши взгляды встретились. Его карие глаза в полумраке казались почти чёрными; в них читалось привычное раздражение, смешанное с чем-то ещё, не поддающимся определению. Он резко отвёл глаза, и я проскользнула дальше.