— Спасибо, — бросила я через плечо, когда он последовал за мной. — А ты, оказывается, джентльмен.
— Заткнись, — послышался сзади короткий ответ.
Мы снова зашагали по казавшемуся бесконечным тоннелю. Боль в руке уже притупилась — видимо, кости начинали срастаться.
— Так вы, ребята, давно в нашей милой епархии? — нарушила я молчание, чтобы отвлечься. — Я что-то не припоминаю ваши симпатичные рожи.
— Перевелись, — нехотя бросил он. — Месяц назад.
— А, понятно. И как вам у нас? Чем в свободное от борьбы с силами тьмы время балуетесь?
Он резко остановился и обернулся. В полумраке его лицо было похоже на высеченное из гранита.
— Хватит трепаться.
— Ты первый начал, — парировала я. — Спросил про моего напарника. Я всего лишь поддерживаю беседу. Невежливо молчать.
Он что-то пробормотал себе под нос — слишком неразборчиво, чтобы я разобрала, но явно не лестное, — и снова зашагал. Вскоре тоннель раздвоился. Даймон замер на несколько секунд, его взгляд скользил по обеим развилкам, уходившим в непроглядную тьму. Он закрыл глаза, его ноздри слегка расширились, словно он принюхивался. Затем он уверенно указал на правый проход.
— Туда.
— Позволь вопрос, — сказала я. — А почему, собственно, туда?
— Там пахнет кровью. Свежей. Не твари.
Меня так и подмывало съязвить по поводу его собачьего нюха, но я сдержалась. Было бы невежливо — неизвестно ещё, сколько времени нам предстоит выбираться отсюда вместе.
Мы двинулись дальше, и метров через двадцать узкий проход вывел нас в небольшой карман, где тоннель расширялся. Воздух здесь был чуть свежее, а в потолке зияла дыра, сквозь которую лился бледный пыльный луч света. Он выхватывал из мрака фигуру, прислонившуюся к ржавой, покрытой конденсатом трубе.
Его напарник.
Выглядел он, конечно, не лучшим образом. Вся форма была в пыли и тёмных подтёках — вероятно, от грязи и крови. Затемнённые очки прочертила паутина трещин. Он сидел, вытянув вперёд одну ногу — брюки в районе бедра разорваны, и сквозь ткань виднелась глубокая сочащаяся рана.
Даймон замер на секунду, его взгляд молниеносно скользнул по Виктору с головы до ног, оценивая урон.
— Есть ещё раны?
Виктор повернул голову в нашу сторону. В уголках его губ дрогнула улыбка.
— Нет. Жить буду. Но появление ваше, должен признать, весьма своевременно.
— Нужно найти открытое пространство.
— Не проще ли выйти туннелями на поверхность и там разобраться? — встряла я. — На открытом пространстве эта тварь сделает из нас фарш. Шахта, по крайней мере, ограничивает её манёвры.
Виктор поправил разбитые очки, и я заметила, как его пальцы слегка дрожали от напряжения.
— Ваша логика была бы безупречна, если бы наш противник не напоминал крота. И подкапывается он весьма искусно. Надеяться, что мы выберемся через эти тоннели, — смерти подобно. Буквально.
Даймон тем временем подошёл к одной из стен, закрыл глаза, втянув воздух. Его ноздри слегка расширились. Он повернулся к правому, более узкому ответвлению.
— Справа тянет ветром. Значит, либо выход, либо большое пространство. Нужно двигать.
Его тон не оставлял места для дискуссий. Я мысленно вздохнула, готовясь к худшему.
Мы двинулись в указанном направлении, выстроившись в колонну: Даймон впереди, его массивная фигура почти перекрывала узкий проход; Виктор следом, прихрамывая и облокачиваясь на стену; я замыкала шествие, прижимая свою многострадальную руку к груди.
Пока мы шли, Виктор, казалось, решил проявить вежливость. Он слегка повернул ко мне голову, и его голос прозвучал мягко, контрастируя с рыком напарника.
— Нас наверху прервали. Позвольте представиться правильно. Виктор. А мой угрюмый спутник — Даймон. Благодарю, что толкнули меня тогда наверху. Могу я узнать имя своей спасительницы?
В его тоне не было ни капли подхалимства, лишь лёгкая, учтивая любознательность. Меня это почему-то насторожило.
— Веритас, —произнесла я, глядя ему в спину. — И не стоит благодарностей. Я действовала машинально. Чем больше экзорцистов в бою, тем лучше.
Виктор тихо рассмеялся. Звук был приятным, но каким-то безжизненным.
— Честно и практично. Мне нравится. Веритас... — он произнёс моё имя и снова поправил очки. — Кажется, я кое-что о вас слышал.
— О, значит, слухи дошли и до вас, новеньких? — я не смогла сдержать язвительной улыбки. — Надеюсь, только самое ужасное. Я свою репутацию годами выстраивала.