— Ты… хранишь для меня запаску? — я не сдержала удивления. — Я думала, такие штуки только по спецзаказу и через бюрократический ад на десять кругов.
— Я и прошёл через этот ад, — он поставил ящик на стол и достал оттуда же набор хирургических инструментов. — С тобой никогда не знаешь, что ожидать. То ноги нет, то руки. Однажды ты и голову свою умудришься потерять.
Он взглянул на мою изувеченную конечность, и в его глазах мелькнуло что-то, отчего у меня внутри всё похолодело и одновременно потеплело. Это была забота. Настоящая, не притворная. От такого было сложно спрятаться.
Я прикусила язык, чувствуя, как по щекам разливается краска. Чёрт возьми.
— Спасибо, — прошептала я, и эти два слова дались мне труднее, чем прыжок на спину к кроту.
Гнев в его плечах, казалось, немного спал. Он тяжело вздохнул, подкатил к столу своё кресло и сел напротив.
— Дай руку.
Я протянула ему свою многострадальную левую руку. Он взял её — не грубо, как раньше, а осторожно, почти бережно. Его пальцы, тёплые и удивительно умелые, скользнули по моей коже, исследуя место соединения живой плоти и оголённой кости. Боль была, но какая-то приглушённая, отдалённая. По сравнению с его прикосновением она казалась ничтожной.
Я сидела неподвижно, наблюдая за ним. За тем, как он концентрировался, как его глаза выискивали нужные точки для крепления. Его дыхание было ровным и спокойным, хотя я чувствовала исходящее от него напряжение. Он был так близко. Ему было за сорок, но время, казалось, обходило его стороной: крепкий, поджарый, с лицом, на котором ещё не проступили морщины усталости, положенные человеку на его месте. Он не постарел ни на день с нашей первой встречи, когда я, злая и обиженная, снова сидела в карцере, а он, подобно рыцарю в сияющих доспехах, спас меня из этой медленно убивавшей меня башни.
— Почему ты так себя мучаешь? — нарушил он тишину, не отрываясь от работы. — Зачем каждый раз подставляешься под удар? Я могу найти тебе в пару хорошего экзорциста.
— Хорошего? — я фыркнула, но в голосе не было прежней едкости. — Это то прилагательное, которое к нам, воскресшим грешникам, вообще не применимо.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — он на секунду взглянул на меня, и в его глазах я увидела не упрёк, а что-то похожее на боль. — Тебе бы не приходилось принимать каждый раз весь удар на себя. Платить такой ценой.
— Я заслужила то, что получаю, — ответила я, и на мгновение мне показалось, что говорю это не я, а кто-то другой, спрятавшийся глубоко внутри.
Он закончил закреплять основу импланта и принялся за тончайшую работу по подключению нейроинтерфейсов. Всё он делал точно и выверенно, будто всю жизнь только тем и занимался, что прикреплял мне импланты. Наконец, он отложил инструмент. Но вместо того чтобы отпустить мою руку, его пальцы медленно, почти нерешительно, переплелись с моими — живые, тёплые, дышащие, с холодными, металлическими, безжизненными.
— Ты из всех экзорцистов здесь меньше всего заслуживаешь именно этого, — тихо сказал он. Его большой палец провёл по моим искусственным костяшкам. — Бесконечного наказания.
Я смотрела на его лицо, освещённое мягким светом настольной лампы, и видела в его глазах ту самую нежность, которую он так тщательно прятал под маской сурового падре. Моё сердце заколотилось с непривычной силой. Губы сами приоткрылись, я почувствовала, как всё моё тело предательски, помимо воли, подаётся вперёд — к нему, к его теплу, к его спокойствию, к этому островку странной, почти невозможной нормальности в моём проклятом существовании. Я уже почти чувствовала его дыхание на своём лице…
И в этот миг, когда расстояние между нами истончилось до предела, в кабинете резко распахнулась дверь.
Тонкая, хрупкая нить, что только что натянулась между нами — тёплая, тягучая и наэлектризованная, — оборвалась. Демиан отпрянул, словно его ошпарили, и его лицо в долю секунды вновь застыло в привычной суровой маске. Внутри у меня всё сжалось от внезапной, едкой досады. Это было так близко… Чёрт возьми, так близко! Почему в моей жизни любой проблеск чего-то настоящего всегда обрывается в самый неподходящий момент?
С трудом подавив порыв швырнуть что-нибудь в незваного гостя, я обернулась. В проёме двери, озарённая светом из коридора, стояла Алессия. Её испуганные глаза мгновенно нашли меня, и, совершенно игнорируя Демиана, она стрелой рванулась вперёд.