— Веритас, боже мой! Я так и знала, что ты тут! — её голос, высокий и встревоженный, грубо ворвался в застывшую тишину комнаты. — Я слышала, тебя видели возвращающейся с завода в компании этих… этих новых экзорцистов! Я так переживала!
Краем глаза я увидела, как Демиан плавным, но быстрым движением сгрёб имплант и инструменты со стола и бесшумно захлопнул сейф. Внутри у меня всё закипало. Рука, которую он только что держал, горела. И горело всё остальное — от досады и дикого желания схватить Алессию за её длинную шею и хорошенько встряхнуть.
Она уже была рядом, хватая меня за плечи, ощупывая меня взглядом, полным тревоги.
— Ты цела? С тобой всё в порядке? Они ничего тебе не сделали? Говорят, тот, Даймон, он просто ужасен, ходит и чуть ли не рычит на людей! А второй, Виктор, он какой-то… странный!
Я резко стряхнула её руки. Засунула свою левую руку поглубже в карман плаща. Не хватало ещё, чтобы она устроила тут истерику, увидев мой имплант.
— Успокойся, Алессия. Со мной всё в порядке. И хватит уже за меня переживать.
— Но ты же была с ними! — не унималась она. — Неужели правда, что вы вместе сражались с двумя тварями?
В этот момент Демиан, уже вернувшийся за свой стол, переплёл пальцы и положил руки на столешницу. Он был невозмутим, но я видела напряжение в уголках его рта.
— Веритас, — произнёс он, и его голос снова приобрёл официальные, металлические нотки. — Не хочешь ли ты сама рассказать, что произошло на заводе? Действительно ли всё было так, как описал экзорцист Виктор?
Его взгляд буравил меня. Он видел всё: и моё раздражение, и спрятанную руку, и ту тень, что мелькнула в глазах при упоминании Виктора. Он знал, что я что-то скрываю. Он всегда видел меня насквозь.
Я пожала плечами, делая вид, что меня это не колышет.
— А что тут рассказывать? Всё так, как он сказал. Две твари, подкоп, падение, драка в шахте. Мне нечего добавить.
Он не отводил взгляда. Молчал. Мне стало немного стыдно.
Алессия наконец немного утихомирилась, но продолжала бросать на меня взгляды, полные обожания и страха. Эта девочка видела в нас, экзорцистов, проклятых рок-звёзд — опасных, но неотразимых. Возможно, мне стоило быть с ней грубее, чтобы развеять эти иллюзии.
— Ну, если всё в порядке… — начала она, но я резко перебила её, повернувшись к двери.
— Всё в порядке. Я пошла.
Я поднялась и направилась к выходу.
— Веритас, — снова позвал Демиан. — Помни. Неважно, что случится. Ты всегда можешь ко мне обратиться.
Я обернулась ровно настолько, чтобы бросить через плечо:
— Я знаю.
И вышла в коридор, захлопнув дверь с таким грохотом, чтобы он отозвался эхом во всём крыле.
Что ж. Спасение мира от сил тьмы могло и подождать. Сейчас мне нужно было найти Логика, забрать свой «Церберус» и, возможно, придумать новый способ самоубийства. Просто чтобы отвлечься.
9
Обратный путь пешком оказался долгим и унылым. Казалось, весь городской смог и пыль прилипли не только к одежде, но и к коже, въедаясь в поры. Каждый шаг отдавался ноющей усталостью во всём теле, а новый имплант, который Демиан так заботливо установил, пульсировал тупой болью, навязчиво напоминая о своём искусственном происхождении.
Я брела через грязные, безлюдные районы, пропуская мимо сознания облупленные фасады и заколоченные окна. Заброшенные здания смотрели на меня пустыми глазницами, словно отражая моё собственное состояние — выжженное и опустошённое. В голове назойливо крутилась мысль: хоть бы какой-нибудь ублюдок попытался напасть. Хоть какая-то возможность легально выпустить пар. Но улицы были пустынны и мертвы, будто вымерли специально, чтобы лишить меня последнего утешения.
Когда впереди показался мой дом, сердце на мгновение ёкнуло. Но первое, что я увидела, подойдя ближе, — это мой «Церберус», гордо стоявший у тротуара. Волна облегчения от того, что он здесь, тут же сменилась приступом ярости: по боку машины зияли две свежие, глубокие царапины.
— Железный урод! — прошипела я, подходя вплотную. — Всего на пару часов оставила, и ты уже умудрился её изуродовать?
Пальцы сами собой сжались в кулаки, но я сдержалась, с любовью проведя ладонью по капоту, чувствуя под перчаткой шероховатости повреждённой краски.
— Ничего, мамочка тебя починит. Потом. Когда-нибудь, — пообещала я шёпотом, больше себе, чем машине.
Недолго думая, я вломилась в квартиру, с силой хлопнув дверью так, что стекла в окнах задребезжали.
— Вот я и дома! — прогремел мой голос, разносясь по прихожей. — Наслаждайтесь последними минутами тишины и покоя! Сейчас вы поплатитесь за машину!