Я фыркнула, и напряжение мгновенно спало. С лёгким смешком я оттолкнула его.
— Для существа, которое жрёт всё, что плохо лежит на моей кухне, ты внезапно оказался слишком брезгливым и привередливым.
— Кстати о кухне, — он снова оживился. — Покормишь меня? Я есть хочу.
Я с трудом поднялась с кровати, чувствуя, как все кости ноют в унисон.
— Сам ищи, что пожрать. Не маленький. Я в душ.
Я направилась к ванной, оставляя его в одиночестве. Единственное, что ещё держало меня на ногах, — это навязчивая мысль смыть с себя весь этот день.
Вода была почти обжигающе горячей, и я стояла под ней, пока кожа не покраснела и не начала покалывать. Смыть липкую смесь пота, заводской грязи и запекшейся крови оказалось куда проще, чем стряхнуть с души тягостный осадок прошедшего дня. Вытеревшись наспех, я натянула чистую футболку и штаны — редкая роскошь не облачаться сразу в форму. Новая кожа на левом запястье, в месте соединения живой плоти и холодного металла импланта, неприятно зудела. Демиан, конечно, мастер, но приживление всегда сопровождалось этим навязчивым, глубинным зудом, словно под кожей копошились муравьи. Я уже потянулась к зубному стакану, где у меня припрятана парочка «успокоительных» капсул, как вдруг в дверь резко позвонили.
От неожиданности я чуть не разбила стакан. Кого чёрт занёс в эту дыру? И главное — зачем? Логик никого не приглашал, это точно. И’рик? Маловероятно. Демиан? После нашего последнего разговора он вряд ли решится на визит.
Звонок повторился. Похоже, кто-то был абсолютно уверен, что я дома.
Я плюхнулась на кровать, закатив глаза. Пятнадцать минут. Всего пятнадцать минут покоя. Но нет, вселенной постоянно нужно было тыкать меня мордой в очередную проблему. Сдавленно рыча, я поднялась, на ходу натягивая куртку поверх домашней одежды. На перчатки времени не было, и металлические пальцы холодно щёлкнули по дверной ручке.
Я рывком распахнула дверь, готовая обложить первого встречного трёхэтажным матом.
— Чего надо?
На пороге стояла девушка. Лет восемнадцати, не больше. Простенькое платьице, аккуратная причёска. И абсолютно пустой, блаженный взгляд. Она улыбалась, но улыбка эта была неживой, застывшей маской, словно её лицо вылепили из воска и забыли вложить внутрь душу.
— Ты кто? — выдохнула я, уже чувствуя вместе с ней сопутствующие проблемы. Это определённо не было нормой.
В ответ она молча протянула сложенный листок бумаги. Рука двигалась плавно, почти механически. Я с подозрением выхватила записку, развернула. Почерк был каллиграфическим, чётким, без единой помарки.
«Экзорцист Веритас. Прошу проследовать за подательницей сего письма. Встреча не терпит отлагательств. В случае вашего отказа, девушка начнёт наносить себе увечья, и будет продолжать, пока вы не согласитесь. Не сомневайтесь в её решимости. Она полностью подконтрольна. — Виктор.»
Тихое, леденящее бешенство поднялось у меня в горле. Вот так шантаж. Вежливый, изящный, с доставкой на дом. Я всегда знала, что эти интеллигентные типы куда опаснее откровенных ублюдков. Ублюдки хоть честны в своей грязи. А эти… эти прикрываются хорошими манерами, а сами готовы сломать жизнь первому встречному, лишь бы добиться своего.
Я подняла взгляд на девушку. Её стеклянные глаза были устремлены в пустоту. Без колебаний, словно выполняя заученную программу, она достала из кармана небольшие, но острые портняжные ножницы и поднесла их к своей левой руке.
Внутри у меня всё оборвалось. Не от жалости — чёрт с ней, с жалостью. От мерзкого отвращения к самому методу.
— Ладно, ладно, мадам! — я взмахнула рукой, хватая её за запястье прежде, чем лезвие коснулось кожи. — Мне не нужны тут кровавые шоу. Я пойду с тобой, ясно? Только убери эту хрень.
Она послушно убрала ножницы, и её лицо снова осветилось той же нелепой, блаженной улыбкой. Никакого облегчения. Никакого осознания. Просто выполнение нового условия.
Я резко развернулась, бормоча под нос отборные ругательства. Наскоро втолкнула ноги в растоптанные ботинки, даже не пытаясь их застегнуть, и накинула капюшон куртки. Из кухни донёсся голос И’рика:
— Ты куда?
— По вызову, — буркнула я, не оборачиваясь. — Сиди тут, не высовывайся. И не трогай мои вещи.
Мы вышли на улицу. Уже смеркалось, и в грязном воздухе повисли рыжие отсветы неоновых вывесок. Девушка зашагала вперёд размеренной, неспешной походкой. Я поплелась следом, засунув руки в карманы и стараясь не обращать внимания на редких прохожих, чьи любопытные взгляды казались такими же бесполезными, как и всё в этом городе.