Город вокруг нас был таким же безжизненным и безразличным, как моя спутница. Облупленные фасады, заколоченные окна, удушливый запах из переполненных мусорных баков. Мы шли минут десять, сворачивая в какие-то совсем уж гнилые переулки, где тень сгущалась быстрее, чем в других местах. Девушка не оглядывалась, не ускоряла и не замедляла шаг. Она напоминала заведённую куклу, и от этого в горле подкатывало комок отвращения. Я мысленно перебирала варианты. Зачем Виктору понадобилось устраивать такой спектакль? Убить? Бессмысленно. Поговорить? Можно было просто подойти. Нет, он хотел продемонстрировать власть. Показать, что для него люди — всего лишь инструменты. И что отныне я тоже в его поле зрения.
Наконец, мы остановились у заведения с потускневшей вывеской «У Дорис». Сквозь заляпанное грязью стекло виднелся унылый интерьер полупустой забегаловки. Девушка беззвучно отворила дверь и жестом пригласила меня войти первой.
Внутри пахло растительным маслом, хлоркой и тоской. За стойкой сонно перебирала кружки полная женщина. В дальнем углу, у стены, за столиком под тусклым абажуром, сидел Виктор.
Он выглядел так, будто только что сошёл с парадного портрета. Безупречная форма, золотистые волосы, аккуратно уложенные назад, и его затемнённые очки. Перед ним стояла кружка с чем-то травяным, и он с видимым интересом изучал что-то на своём планшете, делая вид, что не замечает моего появления.
Я медленно прошла между столиками, давая ему время осознать моё приближение. Он поднял голову лишь тогда, когда я уже была в паре шагов. Его губы тронула та самая, вежливая, ничего не значащая улыбка.
— Веритас. Благодарю, что нашла время.
— Время? — я коротко рассмеялась, тяжело плюхаясь на стул напротив. — Ты не оставил мне выбора, а теперь говоришь о времени?
Его губы вновь дрогнули в лёгкой улыбке.
— Лишь условность, не более. Я просто хотел быть уверен, что ты меня не проигнорируешь. Не нужно делать такое лицо. В конце концов, ты же видела, что я сделал с тем мужчиной в цеху.
Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как холодный металл импланта неприятно упирается в дерево. Не отводя взгляда, уставилась на него, стараясь не моргать.
— Если ты из-за этого позвал меня, то мне до этого нет дела. Я не лезу в чужие дела. И в чужие методы.
Он слегка склонил голову.
— Но ты не отрицаешь, что видела. Значит, я не ошибся.
Блять. Видимо, он до конца не был уверен, но всё же подозревал. А моя реакция всё подтвердила. Да, в разведку мне точно не ходить.
К столу подошла официантка — полная, сонная женщина, что стояла за стойкой. В её глазах была пустота.
— Вам что-нибудь принести? — её голос прозвучал плоско, без единой интонации.
— Ничего, — отрезала я.
Виктор поднял руку в изящном жесте.
— Принесите, пожалуйста, ещё один такой же чай для моей спутницы.
Официантка молча кивнула и медленно поплелась прочь. Я проследила за ней взглядом, отмечая механическую плавность её движений. Прямо как кукла.
— Тебе всё же стоит выпить, — вернул моё внимание Виктор. — Нас ждёт долгий разговор.
— С чего ты решил, что я вообще хочу с тобой что-то обсуждать? — я провела рукой по лицу, чувствуя, как веки наливаются свинцовой усталостью.
— Потому что ты любопытна. Как и я. Потому что ты ничего не сказала отцу Демиану. И потому что… ты терпеть не можешь Церковь. Мы в этом похожи.
Я прищурилась, стараясь разглядеть его глаза за тёмными стёклами очков. Но видела лишь собственное искажённое отражение.
— Не убедил.
— А если я скажу, что изучаю тварей? — произнёс он тише.
Вот это уже было интересно. Стоило попытаться выудить побольше информации.
— И что? Узнал что-нибудь, кроме того, что они склонны к самодеятельности?
— Меньше, чем хотелось бы. Но у меня есть теория. Они — не то, что мы о них думаем.
Я фыркнула, однако внутри что-то шевельнулось. Старая, словно заноза, мысль.
— То есть, они не грешники, которые пришли из Ада? Ну да, мне тоже не особо верится в эту сказку. Но что тогда сказать о нас?
— А что, если мы просто… особенные? — произнёс он почти шёпотом, и эти слова повисли в спёртом воздухе между нами, словно ядовитый туман.
В этот момент вернулась официантка и бесшумно поставила передо мной кружку с дымящейся жидкостью. Я машинально отхлебнула — обжигающе горький, травяной вкус заполнил рот. Противная дрянь.
— Особенные? — я с глухим стуком поставила кружку. — Тогда почему мы все одного поля ягоды? Все бывшие ублюдки, преступники и убийцы?
— А ты уверена, что ты плохой человек, Веритас? — он скрестил на столе руки с длинными, ухоженными пальцами. — Понятия добра и зла… весьма расплывчаты в наше время.