Я задумалась на мгновение. Нет, я была уверена. Уверена на все сто. По крайней мере, насчёт себя. Убеждать меня в обратном было абсолютно бессмысленно.
— Хорошо, — сказала я, отодвигая кружку. — Допустим, я тебе поверю. Что ты хочешь от меня конкретно?
— Я хочу, чтобы ты работала со мной.
— А если я откажу? Заставишь, как других? — я кивнула в сторону официантки, застывшей у стойки с пустым взглядом.
— Нет. Делать из тебя марионетку нет никакого смысла. Мне нужно твоё нестандартное мышление. И… твоё тело.
— Оу, — я притворно смутилась, театрально приложив руку к груди. — Прости, но я храню себя для другого мужчины.
Виктор не улыбнулся. Вместо этого он резко, почти бесшумно, щёлкнул пальцами.
Официантка у стойки плавно развернулась и, словно сомнамбула, направилась к нашему столу. В её руке оказался длинный узкий нож для нарезки. Она подошла вплотную и поднесла остриё к собственному горлу. Её лицо при этом оставалось абсолютно бесстрастным.
— Тут же люди, — тихо прошептала я, чувствуя, как по спине бегут леденящие мурашки. Сквозь грязное стекло я видела пару прохожих.
— А ты думаешь, они потом что-нибудь вспомнят? — мягко спросил он. В его тоне не было угрозы, лишь холодная констатация факта.
Я всё поняла. Он контролировал не только её. Он держал на невидимых ниточках всех, кто находился в этом помещении. Воздух стал ещё более тяжёлым и спёртым.
— Ну давай, устрой резню. Думаешь, это должно меня волновать?
— А разве нет? — он едва заметно приподнял бровь.
Лезвие чуть вдавилось в кожу женщины. На бледной шее тут же выступила тонкая алая ниточка крови. Она даже не моргнула.
Во мне что-то окончательно сорвалось. Вся усталость, вся накопившаяся за день злость, это мерзкое, леденящее отвращение к его методам — всё это разом вырвалось наружу. Я вскочила, изо всех сил ударив обеими ладонями по столу. Дерево с треском прогнулось. Кружка подпрыгнула и с грохотом разбилась о пол.
— Прекрати! Сейчас же!
Официантка тут же убрала нож от горла. На её шее осталась тонкая кровавая полоска.
— Ты согласна? — спросил Виктор, глядя на меня поверх сложенных рук.
— Я согласна набить твою морду этими кулаками, — прошипела я, всё ещё стоя над столом. Каждый мускул в моём теле напрягся, готовый к броску. — И будь уверен, сил и воли у меня хватит, чтобы сделать это раньше, чем ты успеешь меня остановить.
Тогда он медленно, снял очки.
Я замерла, не в силах отвести взгляд. Его глаза... это были не глаза. Сложные механические импланты, расположенные концентрическими кругами, тускло поблёскивали в свете тусклого абажура. В них не было ничего живого — лишь холодная, бездушная оптика. Он наклонился ко мне через стол, и его голос прозвучал почти интимно, словно он делился величайшей тайной.
— Веритас. А что, если я предложу тебе то, что ты действительно хочешь?
Я сжала челюсть, но не смогла отвести взгляд от его механических зрачков.
— Вряд ли ты сможешь.
Он улыбнулся. Узкой, хищной улыбкой, которая совсем не сочеталась с его обычной вежливой маской.
— Я могу предложить тебе способ умереть.
Его механические зрачки смотрели прямо в мои живые, считывая каждое движение сетчатки, каждое микродвижение лицевых мышц. Было почти невозможно понять, лжёт он или говорит правду. Но сердце вдруг забилось чаще, предательски откликаясь на его слова.
— Я перепробовала всё, что можно, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Вряд ли ты знаешь способ, который не знаю я.
— Разрыв, — произнёс он одно-единственное слово.
Я замолчала. Воздух будто выкачали из комнаты, стало трудно дышать.
— Что?
Он жестом предложил мне сесть. Я медленно, почти машинально, опустилась на стул, не сводя с него глаз.
— Разрыв, — повторил он, растягивая слово. — Ты же их не пробовала?
— Это невозможно, — выдавила я. — Нельзя предугадать, когда и где они откроются.
— А если всё же можно? — он склонил голову, и свет лампы заиграл на поверхности его механических глаз. — Ты не думала, что пройти через них — это неплохой способ умереть?
Я ощутила странную пустоту в груди. Эта мысль... она приходила и ко мне. Но...
— Ты думаешь, это может убить?
— Человека? Уверен, да.
— Мы не совсем люди.
— Ну а если твоя регенерация перестанет там работать? — парировал он. — В любом случае, это хороший шанс, тебе так не кажется?
Я смотрела на него, на его бездушные глаза, и понимала, что он попал в самую точку. В самое больное, в самое желанное. Разрыв. Единственное, чего я никогда не могла контролировать. Единственный по-настоящему непредсказуемый конец.
— Хорошо, — тихо сказала я. — Значит, тебе нужно поймать тварь с моей помощью?
— Да. Это будет вполне взаимовыгодный обмен.
— И что теперь? Сидеть тут и наслаждаться обществом друг друга?
— Я тебя наберу, — он снова надел очки, скрыв свои механические глаза. — А пока... да, можем насладиться компанией.