Я встала. Ноги были ватными, но я выпрямилась во весь рост.
— Ну уж нет. Я сыта по горло. Для одного дня слишком много общения.
— Тогда до скорого, Веритас, — его голос прозвучал у меня за спиной, пока я шла к выходу.
Я вышла на улицу, и дверь захлопнулась с оглушительным звоном. Ночной воздух ударил в лицо, холодный и грязный. Я сделала несколько шагов и прислонилась лбом к шершавой кирпичной стене ближайшего здания. Всё тело дрожало — не от страха, а от сдерживаемой ярости и... чего-то ещё. Грязной, отвратительной надежды. Она поднималась по горлу, как желчь.
Визуалы 9.6
Виктор
10
Снова эта чёртова лестница.
Чёрный камень, отполированный до зеркального блеска, уходил ввысь, теряясь в багровой, пульсирующей мути. И глаза. Сотни, тысячи глаз. Они были повсюду — на ступенях, на стенах, свисали с невидимого потолка, и все они, не мигая, смотрели на меня. Их взгляд был давящим, всепроникающим.
В прошлый раз здесь виднелись какие-то фигуры. Гигантское око. Сейчас — никого. Только я, лестница и эти бесчисленные зрачки, в которых пульсировала незнакомая, тревожная жизнь.
Я поднималась выше. С каждым шагом внутри нарастало беспокойное, противное чувство. Дежавю? Нет, что-то сильнее. Смутная узнаваемость, будто я не просто видела это во сне, а бывала здесь наяву. Будто ходила по этим ступеням раньше. Много раз.
Беспокойство сжимало горло, но его теснило другое, куда более сильное и опасное, — любопытство. Что там, в конце? Я зашагала быстрее.
И тогда пол начал меняться. Прямо под ногами, на глянцевой поверхности чёрного камня, стали открываться глаза. Сначала один, потом другой. Они появлялись из ниоткуда, веки разлеплялись с тихим, влажным звуком, и их взоры тут же устремлялись на меня. Глаз становилось всё больше. Вскоре они покрыли ступени сплошным ковром, и мне пришлось наступать прямо на них. Под босыми ногами чувствовалась упругая, студенистая плоть.
Впереди, в конце лестницы, возникла дверь. Массивная, из тёмного, почти чёрного дерева, с железными оковами. Она казалась единственной реальной вещью во всём этом кошмаре.
Я ускорила шаг, почти перешла на бег. И тут из пола, между глаз, начали вырываться руки. Бледные, исхудалые, с длинными костлявыми пальцами. Они хватали меня за лодыжки, цеплялись за штаны, пытались остановить.
— Отстаньте! — закричала я, отчаянно вырываясь.
Их становилось больше. Они росли из ступеней, из стен, тянулись ко мне со всех сторон. Целая чаща хватающих конечностей. Некоторые из них показались мне даже смутно знакомыми. Я бежала, отбиваясь, увёртываясь, чувствуя, как ледяные пальцы царапают кожу. Дверь была всё ближе. Ещё немного…
Последний рывок. Я оттолкнула очередную пару рук, изловчилась и рванула на себя тяжёлую железную скобу. Дверь с глухим стуком поддалась.
Я проснулась. Резко села на кровати. Сердце колотилось, лёгкие горели, словно я и впрямь только что пробежала марафон. В глазах стояли кровавые круги от напряжения.
— Блять, — выдохнула я, сжимая виски. — Опять.
Я снова заснула без таблеток. После всей вчерашней херни с Виктором меня вырубило, как подкошенную. Какая-то свинцовая тяжесть свалилась на плечи и пригвоздила к постели. И вот результат — очередной психоделический аттракцион в моей голове.
Я судорожно осмотрелась. Спальня. Полутьма. Знакомые до боли очертания мебели, смутные тени в углах. Всё было на своих местах.
И тут я заметила И’рика. Спал рядом, свернувшись калачиком, точно котёнок. Подобрав ноги и засунув руки под щёку, он тихо посапывал, а на его лице застыло выражение абсолютного, безмятежного покоя.
Смотря на него, я на мгновение забыла, что внутри этого мальчишки таится нечто необъяснимое и, вероятно, неутолимо голодное. Рука сама потянулась и легла ему на голову. Я провела пальцами по его волосам, и он во сне глубже зарылся в подушку, с довольным видом потянувшись к моему прикосновению.
Я тут же отдернула руку, будто обожглась.
— И почему он ко мне так липнет? — пробормотала я с раздражением. — Я же велела спать на диване. Как же это бесит.